Шуттовские деньги - Роберт Линн Асприн

— Скорее всего, так оно и есть, — кивнул Шутт, — хотя пытаться доказать это совершенно бесполезно. Гораздо важнее выяснить, какие силы открыли пальбу в тот самый момент, как только я ступил на здешнюю землю.

— Полагаю, что ответить на этот вопрос будет несложно, сэр, — сказал Бикер. — Кто больше всех пострадал, когда произошел обстрел мирных переговоров?

— То есть, кроме меня? — грустно усмехнулся Шутт. — Скорее всего, те люди, что больше всего теряли в ходе этих переговоров. Наверное, это бывшее правительство. А особенно — те непримиримые, что продолжали борьбу.

— И я того же мнения. С их точки зрения, обстрел мирных переговоров был провокацией.

— Но это крайне необдуманно с их стороны, — заметил Шутт. — Между прочим, залпы не были направлены конкретно против них.

Бикер довольно долго смотрел на своего босса.

— Может, и не были, сэр, но я так думаю, для большинства людей разница в данном случае невелика. Ведь и профессиональные военные, когда в них стреляют, считают, что стреляют именно в них.

— Но так можно говорить, если напрочь забыть о сопутствующих обстоятельствах, — заспорил Шутт. — Я действовал, руководствуясь законами военного времени. Это совсем не то же самое, что покушение на чью-то жизнь, если предположить, что имело место покушение.

— Рад, что вы видите разницу, — негромко проговорил Бикер. — Но похоже, не все готовы вот так легко забыть и простить.

— Что ж, придется убедить этих людей в том, что они неправы, — заключил Шутт. — В некотором смысле мы для того сюда и прибыли, не так ли?

— Сэр, у меня было почти твердое убеждение, что мы прибыли сюда для того, чтобы избавиться от неприятностей. Видимо, глупо с моей стороны было в это верить. Мне нужно умерить мой безграничный оптимизм.

— А я был бы очень рад, если бы ты заодно умерил свой безграничный сарказм, — буркнул Шутт, — Но с другой стороны, без сарказма какой из тебя Бикер. Как бы то ни было, если мятежники и вправду восприняли моё прибытие, как сигнал к возобновлению войны, я не намерен сидеть сложа руки.

— Да уж, это не самое мудрое поведение, когда в тебя стреляют, — согласился Бикер.

— Вот именно. Так что первым делом мы разыщем мятежников и убедим их в том, что я им не враг. Есть идеи, как нам это сделать?

— С учетом сегодняшних событий, я бы счел, что мятежники не так уж и склонны к переговорам.

— Что ж, я буду должен сделать все, что в моих силах, чтобы изменить такое положение, заявил Шутт. — А пока…

Но тут приоткрылась дверь, и в нее заглянул лейтенант Армстронг.

— Капитан, у нас наконец, похоже, все под контролем. Если вы готовы пойти со мной, то эти люди из правительства готовы встретиться с вами.

— Отлично, — кивнул Шутт. — Остается надеяться, что они не станут в меня стрелять.

— Может быть, не станут, — мрачно проговорил Бикер. — В том случае, если не они ее организовали. Но Шутт с лейтенантом уже вышли из комнаты.

Шутт шагал следом за Армстронгом и Рембрандт по коридору в административный корпус. Там они вошли в большую приемную, очевидно, арендованную именно в целях встречи гостей. Табличка на двери гласила: «Директор космопорта». В приемной была заметна обычная для такого места суета напряженного рабочего дня. На стенах висели фотографии в рамках с изображениями побережий и закатов, напоминавшие о том, что этот остров — тропический рай. То есть, был бы раем, если бы тут не шла война.

В кабинете за письменным столом восседал высокий бородатый мужчина, куривший вонючую сигару и одетый в темно-зеленую военную форму с весьма впечатляющим числом нашивок на рукаве. По обе стороны от него сидели двое мужчин в точно такой же форме. Вид у обоих был мрачный. Все трое молча взирали на вошедших в кабинет Шутта и его заместителей.

Шутт подошел к столу и застыл по стойке «смирно».

— Полковник Мейз, я капитан Шутник из Космического Легиона, прибывший сюда согласно приказу для надзора за исполнением мирного договора. Позвольте вручить вам мои верительные грамоты.

Лейтенант Армстронг маршевым шагом подошел к столу и опустил на него папку с документами, после чего столь же четко вернулся на свое место сбоку от Шутта.

Мейз и не подумал взглянуть на документы. Он вынул изо рта сигару, посмотрел Шутту прямо в глаза и сказал:

— Вы — человек, которому нет нужды представляться на этой планете, капитан Шутник. Или мне следует называть вас «лейтенант Скарамуш»?

— Я бы предпочел первое из упомянутых вами имен, — полковник, — признался Шутт. — Традиция такова, что человек оставляет свое прошлое позади вместе с именем, вступая в ряды Легиона. Наши бывшие имена и образ жизни никого не интересуют.

— Несомненно, традиция весьма романтичная, — с едва заметной усмешкой заметил полковник Мейз. — И, несомненно, вам, легионерам, легче жить с сознанием того, что вы ушли от всего, что натворили прежде, только потому, что взяли себе новое имя и натянули черную форму.

— Не думаю, что кому-либо дано уйти от своего прошлого, — возразил Шутт, гадая, к чему приведет этот философский диспут. — Однако, меняя имена, мы обретаем больше возможностей сосредоточиться на нынешних проблемах, мы не должны никому объяснять, как и почему попали в Легион. Но это вовсе не значит, что наше прошлое время от времени не напоминает нам о себе.

Полковник Мейз кивнул.

— В таком случае ваша традиция мудра. Что же касается вас, то вы обнаружите, что очень многие не забыли о том, что вы сделали. Со своей стороны (а я выражаю мнение руководителей правительства), могу заверить вас в том, что никаких враждебных чувств к вам не питаю, как и наш народ в целом. Наоборот, вы один из наших национальных героев. Эта история с обстрелом положила конец последним попыткам сопротивления со стороны прежнего правительства. И вплоть до сегодняшней пальбы мы практически не вспоминали о засевших на материке повстанцах. Пожалуй, стоит предположить, что им также известно, кто вы такой.

— Вы уверены в том, что стреляли в меня именно повстанцы? — спросил Шутт. — Мои люди отреагировали на пальбу практически сразу же, но стрелявших так и не нашли, и теперь непонятно, кто это были такие, Мы даже не знаем наверняка, кто был их потенциальной жертвой, хотя наиболее вероятна догадка о том, что таковой жертвой был я.

Полковник Мейз затянулся сигарой.

— Пока вы не оказались здесь, мятежники из джунглей носа не высовывали, — сообщил он. — Поддержкой населения они не пользуются. И они об этом помнят, пока не налижутся до полусмерти. Но сегодня, когда вы прибыли сюда — вы, чужак, который привел их к окончательному поражению, кто-то сразу же принялся палить в вас. Да, капитан, я тоже склонен думать, что такая догадка близка к истине.

Двое соратников Мейза рассмеялись.