Змея - Бекс Хоган

– По тебе, так лучше столетия розни? – спрашивает она.

– Нет, просто я не могу представить себе, как она штопает порвавшийся шов, не говоря уж о восстановлении Двенадцати островов.

Я поднимаю бровь, однако не отвечаю ничего, чтобы защититься. Рэйвн не обязана меня любить, хотя мне ее ядовитая реакция кажется странной. Она напоминает мне дикого звереныша, попавшего в клетку. Жизнь, которую она ведет по рождению, вовсе не та, которую она избрала бы для себя. Долг удерживает ее, однако она постоянно сопротивляется, наказывая тех, кто напоминает ей о клетке. Вероятно, она ненавидит меня потому, что я могу покинуть эти горы, тогда как она – нет.

Позднее тем же вечером, лежа на полу в ожидании сна, я размышляю над тем, что рассказала мне Мама про Острова и их совместное существование. Я чувствую, что возможность восстановления мира заложена в их общей истории – ответы в ней, и нужно только их найти.

Сны обрушиваются на меня, как буря, окружая удушающим мраком. Я снова вижу женщину в коконе. Она одна, напугана, прячется. Слышу ее надрывное дыхание, чувствую ее страх. Она что-то говорит, но слов не разобрать, хотя я вслушиваюсь сквозь густой туман у меня в голове. Лицо ее закрыто, видно только, как двигаются губы, пытаюсь расшифровать послание и в конце концов получаю одно короткое слово:

Беги.

Я резко просыпаюсь в жару и в поту, хотя вообще-то на ночном воздухе мне должно быть холодно. Вскакиваю на ноги, бегу через комнату туда, где спят Рэйвн с Олвин, и трясу их.

– Вставайте! Мы должны спешить, – говорю я, бросая им одежду.

– Да что с тобой? – не понимает Рэйвн, еще не отойдя от сна.

– Не со мной, а с Пип, – объясняю я. – Она в беде.

– Откуда ты знаешь? – спрашивает Олвин, но обе уже спешат.

Я сама не знаю, откуда знаю. Просто проснулась с сильнейшим ощущением того, что она в опасности. Предупреждение женщины в коконе звенит в ушах.

Мы выбегаем в ночь, вооруженные копьями, да мой кинжал по-прежнему заткнут за голенище. Единственный звук – хруст снега под ногами. Дыхание затуманивает морозный воздух.

Тут до нас доносится шум: испуганное ржание лошадей, крики храброй девочки и страшный рык зверя.

– Ледяной лев, – говорит Олвин, и мы припускаем быстрее.

Такое надо видеть. Табун снежных кобыл зажат в ловушке, скалы образуют вокруг него естественный загон. Ледяной лев здесь же. Между ним и табуном – только маленькая девочка с поднятым копьем.

Ледяной лев огромен, в два раза выше самой высокой кобылы. Он нависает над Пип, его стальная шкура сверкает в лунном свете, кружевная грива похожа на серебряную паутину, мерцающую бриллиантами. Открытая пасть – черная пещера, зубы – убийственные сталактиты и сталагмиты, рык доносится будто из глубин океана. Он красив, он смертельно опасен и вот-вот набросится на девочку.

Думаю, мы все одновременно понимаем, что совершили ошибку. Рядом с ледяным львом простирается туша его подруги. Пип не нужна наша помощь: она только что в одиночку расправилась с одним зверем и готова довершить начатое.

Однако наше внезапное появление мешает – и девочка, и лев удивленно поворачиваются к нам.

Рэйвн действует первой. Ее копье вспарывает воздух и вонзается в львиный бок.

Зверь в ответ ревет и выбрасывает вперед могучую лапу. Острые как бритва когти полосуют ногу Пип. Она в отместку втыкает ему в лапу собственное копье, и их крики боли сливаются в один.

– Пип! – вырывается у Олвин, когда ее сестра падает на снег.

– Рэйвн, выводи лошадей, – ору я и кидаю копье своей родственнице.

Та легко его ловит, бежит к табуну и гонит лошадей из замкнутого пространства, пока мы отвлекаем ледяного льва.

Он бросается на нас с Олвин, и я выхватываю из сапожка кинжал, готовая принять бой. Однако, к моему удивлению, Олвин тоже переходит в атаку и бежит прямиком на льва. Какое-то мгновение я не в силах оторваться от этого зрелища, очарованная ее противоборством с огромным хищником. Копье становится продолжением ее руки, она проворно и умело им машет, заставляя ледяного льва пятиться, а тот пытается понять, что же с ним происходит.

– Марианна, помоги ей! – сердито кричит Рэйвн, и я выхожу из задумчивости.

Не уверена, что Олвин нужна какая-либо помощь, однако все равно кидаюсь к ней.

Когда я уже рядом, Олвин со всей силы устремляет копье в грудь ледяному льву, и мне кажется, что ему пришел конец. Однако он успевает увернуться ровно настолько, чтобы избежать смертельного удара, и копье попадает ему в плечо. Зверь резко поворачивается, и Олвин, все еще не выпустившая копья из рук, взлетает в воздух и приземляется с глухим ударом.

Теперь ледяной лев смотрит на меня. Наши взгляды встречаются – взгляды охотника и добычи, – и я вижу в его глазах решимость. Он хочет убить меня. Быстро и безжалостно. Он припускает в мою сторону, не обращая внимания на пронзившие его копья, однако я не схожу со своего места и концентрируюсь. Второй попытки у меня не будет.

Жду, пока он приближается, ближе, ближе, его низкий рык оглашает горы раскатами грома. Я слышу, как Рэйвн кричит, чтобы я пошевеливалась. Вижу, как ее копье летит в зверя и проносится мимо, потому что он успевает пригнуться.

Только когда животное оказывается настолько близко, что уже видны белки его глаз, я кидаю кинжал. Он вонзается глубоко в сердце ледяного льва, и зверь падает, как подкошенный, а его тело продолжает скользить по снегу, пока не замирает, безжизненное, прямо передо мной.

Олвин, хоть и с трудом, но уже поднимается на ноги, так что я бегу прямиком к Пип, кровь которой жадно поглощает снег.

– Извините, – говорит она слабеющим голосом. Ее и без того бледная кожа становится мертвенно-белой.

– Шутишь, что ли? – отвечаю я, скидывая с себя шкуру. – Ты не дрогнула перед львом.

– Но я не убила его.

– Зато убила второго.

К нам подбегает Рэйвн, она в ужасе смотрит на льющуюся кровь сестры.

– Это я виновата, – говорит она. – Мой бросок оказался недостаточно точным.

Я прижимаю шкуру к ноге Пип.

– Рэйвн, подержи-ка здесь.

Она слушается, а я тем временем отрываю полоску ткани от своего плаща и сооружаю нечто вроде жгута на бедре Пип. Ни за что не позволю, чтобы эта девочка при мне истекла кровью.

Вот и Олвин. Из глубокой раны у нее на лбу течет кровь.

На сей раз я скидываю с себя плащ целиком и бросаю ей.

– Зажми им покрепче рану, – говорю я.

Беру Пип на руки.

Рэйвн с огромной неохотой остается присматривать за табуном, большая часть которого уже удрала в горы, а я изо всех сил спешу к хижине, по дороге успокаивая Пип, которая у меня на руках теряет сознание.