Провидение - Джейми Макгвайр

Глаза Клер округлились.

— Sie bilden einen Dummkopf von selbst.

— Я не строю из себя дурака. Она права, мы поступили грубо.

Облегченный перевод Джареда вызвал у меня улыбку. Мой герой вторично склонился ко мне, поцеловал в лоб и отправился наверх.

Клер снова вытаращилась, взяла свою тарелку, понесла в раковину:

— У меня пропал аппетит.

Когда Джаред вернулся, мне пришлось удвоить осторожность. Он был без рубашки, в одних красных футбольных шортах и поношенных кедах. Я счищала остатки еды с посуды. Джаред остановился позади меня, обнял за талию и произнес, прижимаясь щекой к моей щеке:

— Брось. Я вымою позже.

— Не начинай, — отозвалась я, стараясь сохранить выдержку.

Джаред оставил меня и пошел в угол, где держал свои гимнастические принадлежности. Я переставила несколько тарелок из раковины в посудомоечную машину. Тем временем Клер вошла в ванную комнату на нижнем ярусе и закрыла за собой дверь. Вдруг та распахнулась снова, и изнутри с невероятной меткостью был вышвырнут мой чемодан — он приземлился прямо у моих ног.

— Это моя ванная, — предупредила Клер.

Я нервно сглотнула, глядя на плюхнувшийся в дюйме от меня чемодан, и кротко улыбнулась:

— Хорошая ванная.

— Обе ванные в этом доме мои, можешь пользоваться любой, — пропыхтел из-за угла Джаред.

Клер глянула на него и хлопнула дверью так, что я втянула голову в плечи.

— Не давай ей гонять себя. Она только лает, но не кусается, — тяжело дыша, говорил Джаред. Он выжимал какой-то немыслимый вес.

Я посмотрела на дверь ванной:

— Она кусается, Джаред. Она меня разжует и выплюнет.

Тот ухмыльнулся:

— Нет, она не может навредить тебе. Ей просто нравится смотреть, как ты корчишься.

— Ты ведь, кажется, говорил, что вы не как архангелы и можете причинять вред людям, если это необходимо. — Я посмотрела на него, стараясь сконцентрироваться на предмете разговора, а не на статях Джареда.

Тот сел на скамью:

— Она может, но не будет. Клер лучше других известно, что ты для меня значишь. Она прекрасно знает, что, если только приблизится к тебе, получит от меня достойный отпор, и никогда не переступит эту черту. Кроме того, Клер не станет заставлять меня делать выбор между тобой и семьей. Она просто стучит по твоей клетке.

— Я не допущу, чтобы тебе пришлось делать выбор между мною и семьей, — пробормотала я себе под нос, зная, что Джареду все слышно.

— Нина, — сказал он знакомым расстроенным тоном, — ты меня не слушаешь. Клер знает, что я чувствую по отношению к тебе, так что можешь успокоиться.

Я вскинула бровь:

— Вероятно — да, она знает о твоих чувствах, но в один прекрасный день может пренебречь ими.

— Ты любовь всей моей жизни, Нина. Этим невозможно пренебречь.

Джаред произнес эти слова невозмутимо, а у меня будто земля ушла из-под ног. Пришлось ухватиться за столешницу, чтобы не рухнуть на пол.

— Все хорошо? — спросил Джаред, снова берясь за гирю.

— Со мной? Э-э-э… да. Все в полном порядке. А что?

Я вздохнула: опять мне не удалось его провести. Джаред понимающе улыбнулся, не прекращая повторять упражнение.

Из ванной вышла Клер, в толстовке с капюшоном и плотных спортивных штанах, волосы зачесаны назад и скручены в тугую кичку. На первый взгляд она казалась обычной семнадцатилетней девчонкой: плюхнулась на диван, закинула ноги выше головы и стала переключать каналы на плоском экране телевизора.

Посуда была вымыта. Я задержалась на кухне — несколько раз протерла одну за другой все столешницы. Потом решила отнести чемодан наверх, чтобы обустроиться: развесить одежду у Джареда в шкафу, найти место для шампуня и зубной щетки. Забавно было разыгрывать новоселье на неделю, но много времени это не заняло.

Я стояла посреди комнаты и чувствовала себя потерянной. Джаред продолжал упражняться, на диване внизу сидела Клер, что лишало меня возможности заманить его наверх. Чтобы скоротать время, я решила испробовать ванну Джареда.

Над поверхностью воды вился пар. Я скинула на пол халат и ступила в ванну обеими ногами, подавляя стон. Стоило мне погрузиться в воду по горло, как мое тело мгновенно расслабилось. Какая гадость эти общие душевые в «Эндрюсе»! Когда вернусь, больше всего буду скучать по ванне.

— Нина, ты взяла полотенце? — крикнул Джаред; дверь приглушала его голос.

— Нет, не взяла, — пропела я.

— Сейчас принесу тебе.

Через пару мгновений скрипнула ручка двери и в ванную просунулась рука Джареда с толстым голубым полотенцем. Я нахмурилась.

— Не могу дотянуться, — поддразнила я Джареда и услышала, как он вздохнул, прежде чем открыть дверь чуть пошире и протиснуться внутрь, отворачиваясь.

Он оставался в одних шортах и кедах, на спине блестели капельки пота. Джаред сделал несколько неуверенных шажков в моем направлении, держа полотенце в вытянутой руке. Плеснула вода — это я высунула руку (от нее шел пар), взяла полотенце и положила рядом на полочку.

— Спасибо.

Джаред снова вздохнул и отправился в обратный путь; дверь он открывал ровно настолько, сколько было необходимо.

Чтобы подавить смех, я скрылась под водой. Уважить мое целомудрие он стремился с тем же упорством, с каким мне хотелось от него избавиться.

Я просидела в ванне, пока мои руки и ступни хорошенько не распарились. Закутавшись в халат, я взошла по деревянной лестнице, попутно отметив, что Клер больше нет на диване. Оказавшись наверху, я услышала, что в душе льется вода.

Перерыв все вещи, я выбрала розовую шелковую пижаму и как раз застегивала последнюю пуговицу, когда из душа появился Джаред в черных хлопковых пижамных штанах.

— А где Клер? — спросила я.

— Ей нужно было уйти… на тренировку, — объяснил Джаред, доставая из-под кровати аптечку.

Я села и выставила руку ладонью вверх, чтобы он мог обработать рану.

— А я думала, вы уже закончили обучение. Чему еще она может научиться? И от кого?

— Сегодня у тебя полно вопросов, — сказал Джаред, быстро дезинфицируя рану и накладывая новую повязку.

— А ты от них уклоняешься.

— Мы должны восстанавливать навыки, когда… — Он помедлил, его глаза потемнели, как в день нашего первого свидания.

— Что случилось? — спросила я, наблюдая, как Джаред прилаживает последний кусочек пластыря.

— Могу я попросить, чтобы ты кое-что для меня сделала? — спросил он, прикрывая глаза.

— Все что угодно. Только не проси уйти.