Яркоглазая - Дэвид Кудлер

Дезертир прошел к песку, ноги были напряженными. Он сел на колени и поклонился.

Его командир смотрел на него долгий миг, а потом сказал:

— Кобаяши, ты признался, что бросил пост, пренебрег долгом. Наказание за эти преступления, как ты знаешь, смерть.

— Да, мой лорд.

— Ты — обычный солдат, и мне не нужно проявлять к тебе милосердие. Но ты вернулся по своей воле, дал показания и помог госпоже Полной Луны и милорду-губернатору Достоинства искоренить предательство и убийство, хотя не был обязан. И ты долго служил мне, достаточно, чтобы я доверил тебе место в личной страже. И я окажу тебе услугу взамен на годы верной службы, которые ты выбросил: ты можешь выбрать свою смерть.

Кобаяши поднял взгляд через миг.

— Что, мой лорд?

— Я приговариваю тебя к смерти, — сказал он почти тепло. — Но ты выберешь, как ты умрешь. Это лучшее, чем я могу отплатить тебе за то, что ты благородно вернулся сюда.

— С-спасибо, мой лорд.

— О, Кобаяши, не за что. Теперь, пока я не выбрал за тебя, какую смерть ты выберешь?

Кобаяши огляделся, глаза были грустными. Я благодарно улыбнулась, не представляя, как сделать такой невозможный выбор. Он повернулся к платформе.

— Ну? — спросил Матсудаира-сама.

«Повешение — медленная и ужасная смерть, мне говорили. Попасть под шквал камней? Яд? Казнь — милосердно быстрая, но…».

Голос Кобаяши дрожал, но был четким:

— Старость.

Лорд Матсудаира замер. Он выглядел так, словно сунул в рот хурму, а вкус оказался как у кимчи.

— Прошу прощения?

— Я выбрал умереть на службе вам, мой лорд. От старости, — Кобаяши снова поклонился. — Если вы не против, мой лорд.

Солдаты обеих армий вокруг меня пытались подавить удивленный смех. Некоторые преуспели лучше других.

Лорд Матсудаира закрыл глаза и зажал переносицу. Его уши порозовели.

— Ясно, — он взял себя в руки, взглянул на лорда Такеду и госпожу Чийомэ, те кивнули, успешнее сдерживая смех, чем солдаты, но по лицам все было видно. — Встань, Кобаяши. Думаю, ты опаздываешь на пост.

Солдат вскочил на ноги, разбрасывая песок, и низко поклонился.

— Да, мой лорд! Спасибо, мой лорд! — он повернулся, произнес «спасибо» для меня без звука и пошел из зала.

Но его командир остановил его:

— Кобаяши. Ты на испытательном сроке, пока тот приговор исполняют. Если хоть немного оступишься, нарушишь малейшее правило или не выполнишь хоть часть приказа — я передумаю насчет этого… наказания. Это понятно?

Кобаяши поклонился еще ниже и повторил, до того серьезный, что казался глупым:

— Да, мой лорд. Спасибо, мой лорд.

А потом он вышел под дождь, чтобы занять свой пост.

Я пообещала рассказать, как все произошло, не забегать вперед. Но приятно нарушить обещание и сказать, что Кобаяши служил долго и благородно сначала лорду Матсудаира, а потом в бакуфу Токугавы, военном правительстве. Он оставался часовым, пока не поседел, и его впавшие щеки покрыли морщины. Но он решил вернуться и больше не бросал пост.

* * *

Я вернулась на кухню с Ки Саном и Кумо, помогла закончить приготовление ужина — рецепт Торая с безвкусными овощами и жареной курицей, которую Ки Сан решил приправить.

— Не хочется подавать то, что задумал этот baesinja*, да?

Мы все согласились, даже Кумо-сан, который был задумчивым.

Тоуми, Эми и Аимару слушали у двери. Мы погрузили курицу в темный перечный маринад, и Тоуми буркнула:

— Знала, что этот низкий бака добра не принесет.

Я ожидала, что повара упрекнут ее, но Ки Сан выглядел так, словно соглашался с ней, и Кумо посмотрел на балки, будто искал ответа у трав.

Мы сосредоточилась на приготовлении еды, хотя другие точно думали, умерли ли уже братья Торай, и как это сделали.

Кухню наполнил острый запах жарящейся курицы с луком и имбирем в воке.

Тот ужин был менее тихим, чем приемы пищи до этого — офицеры с обеих сторон зала снова болтали, а Миэко и Сачи с другими куноичи старались общаться бодро, избегая тем убийства и шпионов.

Хоть темные темы не звучали, о них все равно думали. Количество сакэ, которое наливали мы с Шино, показывало, что болтовня и смех прикрывали мрачные мысли.

Шино выглядела пустой. Без души.

— Ты в порядке? — спросила я.

Она даже не рявкнула на меня, как я ожидала, но просто пожала плечами.

Я налила Миэко сакэ, и она шепнула, что встретится со мной у кухни в Час Свиньи, когда другие уснут.

Еда была хорошо приправленной — мы ели на кухне в ту ночь — но мои мысли были так далеко, что я не ощущала вкуса.

Позже, когда мы закончили чистить купальню, Эми озвучила мысль, которая была в моей голове, плавала, как косяк головастиков в грязной луже. Она спросила, думали ли мы, что оба Торай были виновны в убийствах.

— Кто еще? — буркнула Тоуми, пока мы наливали горячую воду из ведра в кадку.

Эми задумчиво склонила голову.

— Я понимаю, зачем они убили лейтенанта, ведь он мог их выдать, но почему ее?

У нас с Тоуми не было ответа.

Тоуми и Эми храпели, когда я покинула спальню. За закрытой дверью комнаты старших посвященных плакала Шино, хотя теперь матрац был только для нее.

Я вышла в озаренный луной двор. Крючок был пустым, гравий — чистым. Дождь смыл кровь бедной Маи.

Бедная Маи.

Я ощущала ее дух в темной ночи. И дух не был счастливым.

Хотя дух Маи никогда не был счастливым.

Миэко смотрела, как я пересекала двор, на миг улыбнулась, хотя ее дух казался не счастливее того, что обитал в пространстве у кухни.

— Идем, — она протянула вакидзаси Масугу. — Идем наружу.

Мы прошли в залитый лунным светом сад за стеной, она вытащила свой меч из ножен и спросила:

— Ощущаешь кровь призрака на шее?

Я вздрогнула и кивнула, вытаскивая короткий меч из ножен.

Миэко посмотрела на гору — на они, точнее, скелет медведя, который злобно смотрел на Полную Луну.

— Смерть всегда мучает нас. Даже смерть того, кто нам не очень нравился. Я не знаю, верю ли в призраков, Рисуко-чан, но я верю, что смерть — особенно жестокая — оставляет пятна на наших духа.

— Даже жестокие смерти, которые мы сами устраиваем?

Она отвела взгляд, но ее плечи напряглись.

— О, да, Рисуко. Всегда.

А потом она повернулась, направила разрушительный удар в мое плечо, но я отпрянула и подняла меч, отражая, не давая ее мечу лишить меня руки. Я не успевала подумать. Я знала, что нужно