В оковах льда - Карен Мари Монинг

Я жму, жму, жму изо всех сил!

И падаю лицом вниз на дорогу. Ледяные осколки вошли глубоко. Но мне плевать. Я выбралась. Я снова за углом, где тепло и можно жить. Я справилась. Сотня или сколько там осколков во мне растают. Уже начали, а может, я истекаю кровью, потому что по коже щекочет что-то влажное и теплое.

Я выбралась из зоны мгновенной смертельной угрозы. Я не замерзну до смерти. Теперь нужно беспокоиться о том, чтобы до смерти не истечь кровью.

С третьей попытки мне удается перекатиться на спину, и к этому моменту я уже задыхаюсь сильнее, чем от часа непрерывной сверхскорости, и дрожу как листок на ветру. Кровь заливает глаза. Я пытаюсь проморгаться. Чуваки, какой провал! Как стыдно! Хорошо, что никто этого не видел!

Я не двигаюсь и пытаюсь оценить ситуацию. Я очень серьезно изрезана. Кожа, где я могу ее чувствовать, горит огнем. Опаснее всего для моего выживания — дыры на бедре и в плече, точнее, те места, где будут дыры, когда лед закончит таять. Нужно поскорее их перевязать. Проблема в том, что я не чувствую рук. Я закрываю глаза и пытаюсь сосредоточенно пошевелить пальцами. Ничего не происходит.

— Ах, Дэни.

Я смотрю вверх и вижу над собой инспектора Джайна. Никогда в жизни я не была так рада его видеть.

— Б-б-батончик, — удается сказать мне.

Он улыбается, но улыбка не доходит до глаз.

— В м-м-м-м-моем к-к… — Я замолкаю. Нет сил даже сказать «в кармане». Я смотрю на него просящим голодным взглядом и знаю, что он понимает.

Он смотрит мимо меня. Я понимаю, что меня окружают Хранители. Отлично, они могут отнести меня в Честерс и помочь залатать!

— Он у тебя? — говорит Джайн.

— Да, капитан.

И я леденею, но это никак не связано с замороженными машинами и людьми. Я пытаюсь вскочить на ноги, но мне удается только забиться на брусчатке, напоминая вытащенную на берег рыбу.

— Д-д-даже не д-д-д-умай…

— Прошло шесть дней, Дэни.

Шесть дней?! Сколько же я проспала в Честерсе?

— Ты должна была прийти. Если бы ты сдержала слово, я бы постарался и дальше мириться с этим. Но я не могу доверить судьбу нашего города таким ненадежным рукам. Меч теперь наш, ради блага Дублина. Мы уберем с улиц больше тварей, чем ты. Вскоре ты поймешь, что все изначально должно было быть так.

— Т-т-ты…

— Не пытайся его вернуть. Это первое и последнее предупреждение. Если попробуешь, я не стану обращаться с тобой, как с ребенком.

— У-у-убью! — взрываюсь я. Я все еще не чувствую рук и ног, но я чувствую голову. Она вот-вот взорвется. Он не имеет права. Это мой меч!

— Не превращай это в войну, Дэни. Тебе не победить.

Я пытаюсь сказать, что лучше уж ему убить меня прямо здесь и сейчас, потому что никак иначе он не удержит у себя мой меч. Я отниму его обратно, как только смогу стоять на ногах. И нет на Земле места, блин, даже в аду с раем нет места, где они смогут от меня спрятаться! Но у меня слишком кружится голова. И тошнит. И зрение становится странно размытым.

— Капитан, у нее сильное кровотечение. Она выживет?

— Она живучая, — говорит Джайн.

— Может, нам стоит что-то сделать?

— Мы не можем помочь ей, даже чуть-чуть, иначе она снова отнимет его у нас.

Я дергаюсь на брусчатке и ничего не могу предпринять, чтобы их остановить. Я уязвима, и рассчитывать приходится только на его жалость.

Которой у него нет.

И у меня не будет, когда придет его время.

Он оставляет меня здесь — умирать или выживать в одиночестве. Я никогда не прощу. И никогда не забуду.

Они уходят. Вот так просто берут и уходят, оставляя меня посреди грязной улицы совершенно одну, как сбитую машиной собаку, истекающую кровью, беспомощную. В ожидании смерти от следующей машины. Это я тоже вспомню, когда снова его увижу. Блин, они могли хотя бы перенести меня на тротуар и подложить под голову свернутую рубашку.

Со мной происходит что-то действительно поганое. Хуже, чем все, что было за прошедшие несколько дней.

Я чувствую себя странно плывущей, а потом словно оказываюсь вне своего тела и смотрю на себя. Но у меня — лежащей на улице — почему-то длинные светлые волосы, я смотрю на рыжеволосую меня, плачу и говорю, что не могу сейчас умереть, потому что есть люди, которых я должна защитить. Что у меня есть сестра по имени Мак, дома, в Джорджии, и что я только что отправила ей сообщение, и что, если я умру, Мак приедет охотиться на моего убийцу, потому что она упрямая идеалистка, и тоже погибнет. Но я, рыжая, не могу почувствовать что-то по поводу происходящего, все кажется нереальным, так что я просто ухожу, как только что ушел Джайн.

Желудок сводит, и меня выворачивает прямо посреди улицы. Я не могу даже встать на четвереньки, чтобы сделать это. Лежу на спине и блюю на себя. Не светловолосый призрак Алины, а настоящая рыжеволосая Дэни сейчас лежит на улице и думает, справится ли на этот раз. И у меня на лице что-то мокрое, но не кровь и не рвота… Не. Не буду.

Со временем я начинаю чувствовать руки и ноги. Кажется, они оттаивают. Я роюсь по карманам в поисках батончиков. Сворачиваюсь в клубок и съедаю весь свой запас, планируя месть.

Он сказал не превращать это в войну, и я не буду.

Мне и не нужно.

Он сам это сделал.