Лаймаргия 2: Теряя веру - Артём Оноприенко

Тогда пускай сначала доделают начатое, а уже потом придём мы.

— «Манкан, помоги им, но не показывайся на глаза». Отдал приказ, сверля глазами окно характеристик и количество свободных.

С каким же трудом они мне достались и скоро придётся отдать всё, становясь обычным смертным. Большинство из них уже усвоились в моём теле, и я стал чувствовать себя чуть ли не богом. В конце концов, я теперь мог превращать камни в крошку. Бегать со скоростью машины, при этом на очень большие дистанции. Не будь у меня прицепа в виде муравьёв, мы бы добрались до этой заставы за час, а может, и меньше. Один же я мог добежать сюда за минут пятнадцать-двадцать.

— «Принял. Как раз они чуть не попались, я парализовал выходящего из пещеры полуголого фиола. Они там насиловали женщин. То-то я никого из женского пола не видел в клетках, они все здесь. Жмутся друг к другу, некоторые потеряли связь с реальностью. Лежат на столах, пускают слюни. Паран, можно, я оборву их страдания, им больше не выжить в этом мире?»

— «Пока нет. Потерпят до завершения задачи».

— «Снежные Урги оставят им жизнь, вот только какая она будет? Я знаю их, у них малое племя, женщины почти не выживают. Они будут беречь их жизни, вот только то, что я вижу сейчас. Им точно не нужна жизнь после такого, и лучший способ прервать страдания».

— «Успокойся. Любая психологическая травма, вызванная шоком, появляется из-за восприятия проблемы. Их можно вылечить. С этим также справится время. Так что оставь эту проблему на Ургов». Попытался вразумить нашего шпиона.

— «Прости, Кеп, я просто такое часто видел, и жизнь их не будет прежней. Многие уходили в грех. Накладывали на себя руки, и им больше не было покоя». — Разъяснил он мне свою позицию, которая оказалась более религиозной. Что странно, я не думал, что он настолько привержен догмам и правилам церквей.

— «Мы скоро будем, помоги Ургам и Рыхлам, там решим, что с ними делать». — «Хорошо, жду».

Выдвинулись и примерно через пару минут стояли у стены. Весь путь при помощи ускоренного сознания я думал над словами Манкана. Смерть как спасение. Такое мышление было во Франции восемнадцатого века. Детей оставляли на рыбных рынках или топили в надежде на то, что это избавит их от страданий этого мира. Но такова цена свободы. Любая цивилизация построена на костях. Любое будущее вымощено страданиями наших стариков. И любой историк прекрасно понимает эти слова. Всё, что нас окружает, это сделано через кровь, пот и слёзы, тогда этого не понимали.

Что же до предложения убийства во спасение. Я буду вынужден отказать Манкану. Ведь жизнь ценна в любом её проявлении. Да, я сам не подарок, прошёл по трупам, чтобы спасти свою семью. Но если есть шанс спасти и не убивать, то я выберу второе. Если, конечно же, это не несёт угрозу моему будущему существованию.

Девушку забудут о страданиях под чутким надзором снежных ургов. Как сказал Манкан, у них слишком мало женщин, возможно, даже там царит матриархат. Это не укладывается в моногамное представление любви у слепых рыхлов, но даже так это не рабская полигамия, где один мужчина властвует над сотней женщин, вкладывающих свой труд ради одного. Если спрашивать, на чьей я стороне, многожёнства или единобрачия, то я выберу второе.

Женщина — это твой друг, напарник, товарищ и просто любимый человек, с которым ты должен прожить всю жизнь. Нет смысла искать новую книгу, когда у тебя в руках перо и в взятой тобой изначально книжке ещё сотня недописанных страниц.

— Рых, подсади. — Боец сцепил руки и немного присел. Я опёрся на них и попросту запрыгнул на стену.

Начал осматриваться. Измазанные чем-то белым люди с бледной кожей и измазанные мелом вытаскивали трупы из бараков. Им помогали мужики с повязками из шкур. Нескольких я узнал сразу. Это были люди из племени слепых рыхлов. Манкан не ошибся.

— Вон там девушки. Как и сказали, я не показывался им на глаза. — Из тени появился Манкан. Как говорится, свистнешь — и ветер подует.

— Молодец. А по поводу твоего порыва, мы с тобой потом пообщаемся, и я тебе на пальцах объясню, почему так делать нельзя. Тем более рядом с фиолами, которые умеют манипулировать духами. — Одного упоминания фиолов хватило, чтобы парень одумался.

— Я понял, Кеп, — сказал он и сразу же переключился. — Как выяснилось, племена пришли за оружием и едой. По-видимому, они ограбили караван и прикинулись ими же. Я-то понимаю, что хватит одной химеры, чтобы уничтожить всё племя, но вот как это теперь им объяснить? Они же нарвались по полной программе. Их теперь всех вырежут.

— Не вырежут. Они сделали всё правильно, хоть и рано. Выполним задание, и я схожу к Ругору. Думаю, он согласится переместиться подальше от столь негостеприимных соседей.

— Ну это понятно. Что делать-то дальше?

— Дальше? — Я усмехнулся, посмотрел, как перебравшаяся уже Лика помогает Ангелике перебраться через парапет. Повернулся к муравейнику и выкрикнул: — Слепые рыхлы, снежные угры! Я странник! Я пришёл с миром!

После моего окрика лагерь с кучей трупов стал похож на потревоженный муравейник. Пока один из рыхлов не стал всех успокаивать. Пригляделся. Это оказался один из инициированных мной. Кажется, его звали Литос и получился из него тогда воин.

Когда толпа наконец собралась вокруг места, на котором я стоял, Литос вышел вперёд.

— Чем докажешь? — Голос грубый, как я и помнил. Странно, что он меня не узнал. Скорее всего, дело в маске и новом плаще.

— Литос. Воин. Я лично даровал тебе силу. Также ты обязан помнить каждого из моих спутников, которых я взял для тренировок в пустыне.

— Паран? — Из толпы вышел Ругор. Он стал чуточку ниже, и оттого ему удалось слиться с толпой своих же бугаев. Скорее всего, так подействовала инициация. Ребята говорили, что она снижает процент мутации, но не думал, что рост вождя был вызван именно ею.

— Вождь! Ты ли это⁈

Глава 22

Тиамат

— Вождь! Ты ли это⁈ — Рядом встал Рых и, увидев своего кумира, обрадовался. Он спрыгнул с парапета и приземлился, будто сделал шаг с лестницы.

— Рых? А ты вырос,