День Дракона - Вадим Панов

— Поставим «Обжору», — спокойно ответил Итар.

— Они запрещены, — улыбнулся Ундер.

— Я знаю.

«Обжорами» в Тайном Городе называли хитроумные артефакты, составленные из емких аккумуляторов магической энергии и сложного прерывателя, разработанного компьютерными гениями из «Тиградком». Похожий на ведро артефакт подключался к каналу, отрезал завязанные на него устройства и поглощал предназначенную для них энергию. «Тиградком» успел выпустить только экспериментальную партию прерывателей — едва Великие Дома сообразили, что за товар попал на рынок, они наложили запрет на дальнейшее производство и постарались скупить все проданные «Обжоры». Стоимость артефакта подскочила до невиданных высот, и Витольд сомневался в том, что Кумар располагает действующим образцом.

И не ошибся.

— У тебя есть «Обжора»?

— Нет. Но ведь я мастер артефактов, — произнес шас. — Я уже пробовал делать подобное устройство и уверен, что с твоей помощью сумею построить «Обжору».

— Хочешь сказать, что настолько классный мастер?

— Ты сам говорил, что не связался бы с дураком.

— У тебя нет опыта.

— Зато полно амбиций. Сделать «Обжору» — это вызов.

— Для тебя вызов, — уточнил Витольд. — А я рискую.

— Хочу напомнить, что твои амбиции тащат тебя в подземелье Железной Крепости. И меня следом.

Чуд только крякнул.

— К тому же, — спокойно продолжил Итар, — мы сразу поймем, сработал мой «Обжора» или нет. Если я ошибусь, мы просто уйдем. Никаких печальных последствий.

За исключением того, что они останутся без денег. Какое-то время Ундер размышлял, а затем вновь нахмурился.

— Я все равно рискую. Маяков внутри нет, значит, придется наводить портал на ощупь.

Строительство магических переходов было непростым делом, требующим очень точных расчетов, и даже опытные маги предпочитали использовать маяки. Витольд не сомневался, что справится с заклинанием и построит переход, но куда? Ошибешься на пару сантиметров — и окажешься вплавленным в стену…

— Нам нужен подробный план внутренних помещений.

— Придется встретиться со знающим челом.

— Вот именно.

— Это твоя задача.

— Согласен. — Витольд прищурился. — Нужно добраться до строителя хранилища.

— Точно.

Кумару нравилось поведение компаньона: Ундер, судя по всему, продумывал налет на хранилище, как военную операцию. Не забывая о мелочах.

— «Обжора» — это хорошая идея, — продолжил чуд. — Допустим, мы его соберем, но ведь надо знать, куда втыкать артефакт.

— Я знаю, где идет поток, — уверенно заявил шас.

— Откуда?!

— Некоторое время назад я вел дела с Урбеком Кумаром. — Итар произнес фразу так, словно она все объясняла.

— Урбек, он… — Витольд почесал бровь и вспомнил: — Скупщик краденого?

— Специалист по трофеям.

— Сути дела это не меняет.

— В общем, ты прав, — не стал спорить Кумар.

— И что Урбек?

— Однажды он ненадолго отлучился из кабинета, и я увидел на его столе схему хранилища.

— Копался в чужих документах?

— Я решил размяться, прошелся по комнате и случайно бросил взгляд… в нужном направлении, — невинно ответил шас. — А когда понял, что именно увидел, мне стало любопытно.

— Я помню ваш семейный закон: вести дела честно.

— А что плохого в том, что теперь нам известно местонахождение канала магической энергии?

— Плохого ничего, — вынужден был признать чуд. — Если схеме твоего барыги можно доверять.

— Урбек мужчина серьезный, на ерунду не поведется. А схему, я так понял, он вообще сам рисовал — я видел его пометки.

— Как это сам?

— Урбек разбирается в магии, — пожал плечами Итар. — А чтобы вычислить линии, достаточно пары лет упорного труда.

— И его никто не заметил?

— В хранилище нет постоянных постов, — объяснил Кумар. — Маги Ордена изредка его навещают, проверяют работу блокиратора, но и только. Считается, что существующая схема вполне надежна.

— А Урбек тем временем превратил денежное хранилище в свою кладовую.

— Не думаю, — покачал головой шас. — Слишком опасно. Сам не заметишь, как подсядешь на дармовые фонды, и рано или поздно обязательно попадешься. А Темный Двор за такие фокусы голову оторвет. — Итар помолчал. — Думаю, Урбек держит этот вариант на самый крайний случай.

* * *

Складской комплекс «Кумар Карго Экспресс», Москва, улица Левобережная,

8 августа, вторник, 09:13

Складской комплекс Урбека Кумара, как и положено штаб-квартире видного скупщика краденого, располагался вдали от посторонних глаз. Престижный центр, с его постоянным шумом, пристальным вниманием к чужим делам и обилием человских полицейских, не мог прельстить опытного эксперта по трофеям. Тем более что работал Урбек не только с жуликами Тайного Города, но и с обычными человскими уголовниками, среди которых имел положительную репутацию барыги, способного избавиться от любого товара. Понятно, что в небольшой — всего два ангара и двухэтажное здание — комплекс, которым владел Кумар, заглядывали разношерстные посетители. И приезжать на Левобережную им было гораздо спокойнее, чем на какую-нибудь Спартаковскую площадь, где Урбеку сватали в свое время склад. К тому же Левобережная находилась в секторе навов, что само по себе гарантировало высокий уровень безопасности, а в расположенном неподалеку лесопарке обитали моряны, готовые, в случае необходимости, поддержать шаса. Удобные подъездные пути, железнодорожная ветка неподалеку, до речного порта рукой подать — одним словом, с какой стороны ни посмотри — лучшего места не придумать.

Жизнь в логове Кумара бурлила с утра до позднего вечера, а если потребуется, то круглосуточно. Товар прибывал, товар убывал, наличные переходили из рук в руки, фуры разгружались и стремительно исчезали, а иногда и не разгружались, если товар сбывался вместе с колесами. Посмотреть со стороны — обычная жизнь обычного складского комплекса. С поправкой на то, что большая часть грузов являлась чьими-то трофеями.

И это утро ничем не отличалось от всех прочих. Во дворе суетились грузчики, шныряли электрокары, слышалась рабочая ругань и урчание двигателей. Солидные фуры выдыхали клубы дыма, юркие «Газели» выстраивались в очередь у пандуса, два молодых клерка, двоюродный и троюродный племянники Урбека, шустро руководили процессом, преумножая состояние дядюшки.

Но самого Кумара ничто не радовало.