Моя! И это не обсуждается - Мила Гейбатова

Помимо воли возбужденный мозг словно издевается надо мной, подкидывает картинки

недавно произошедшей близости:

– Моя, а–рргх, – рычал Адам, зацеловывая все мое тело, – моя, больше никуда не

отпущу, всегда буду рядом, буду твоей тенью, если понадобится.

Я плохо соображала в тот момент, сложно анализировать что-либо, когда буквально

каждый сантиметр моего тела подвергался жаркой ласке, но была совершенно не против

того, чтобы Милославский и впрямь всегда был рядом. Лично я наездилась с девочками

на отдых, мне хватило, у меня и раньше были проблемы с тем, чтобы не вздрагивать от

посторонних людей, а теперь они только усилились.

«Надо навестить Элеонору, познакомить ее с Адамом и попросить амулет для психики. Она

сможет вернуть мне душевное спокойствие, я точно знаю», – мои мысли снова

перепрыгивают на новую тему.

– Да я просто никак не могу отойти, – честно признаюсь. – иногда мне хочется

запереться в этом номере вместе с тобой и не высовываться наружу, а иногда,

наоборот, идти и ругаться со всеми мало–мальски виноватыми хоть в чем–нибудь.

– Милая, – на этот раз Адам целует меня целомудренно в щеку и притягивает к себе безо

всякого подтекста, – это нужно пережить. Как бы одна часть меня не хотела поселить

тебя в четырех стенах и не выпускать наружу, я понимаю, что так делать нельзя. Мы с

тобой вместе преодолеем последствия нашей психологической травмы, я ведь тоже теперь

боюсь сильнее.

– Неправда, ты не боишься, – журю его ласково, – лгунишка. Я же чувствую, ты ведь

знаешь.

– Это я лгунишка?! – притворно возмущается Адам. – Ну все, женщина, держись, тебе не

поздоровится!

И он принимается меня щекотать.

– Ай! Не надо! Стой! – визжу я, хохоча. – Я все поняла! Пощады!

– То–то же, – самодовольно произносит Адам и снова обнимает меня.

Трусь носом о его плечо, так хорошо и приятно в объятиях Милославского, не знаю, чем

я буду заниматься после университета, но свое место в жизни я уже точно нашла. Место

и настоящего мужчину, родного, надежного, который не придаст и никуда–никуда от меня

не денется. Ни за что не бросит и не променяет на кого–то еще!

И эти мысли снова возвращают меня к Анне.

– Я волнуюсь за твою сестру, – все–таки решаюсь, озвучиваю свои опасения вслух, – с

ней что–то не то.

– Да ну, – хмурится Адам, – все с ней нормально, они с Эдгаром притираются друг к

другу, это не самый легкий процесс.

– Она не притирается, – качаю головой, – она, – замолкаю, подбирая слова, – словно

смирилась и терпит, – наконец–то нахожу подходящую формулировку. – Я стала гораздо

лучше читать окружающих после закрепления нашей связи, поверь, с Анной что–то

происходит.

– Думаешь, Эдгар на нее как–то влияет? – Адам верит мне, не отмахивается. – Но я бы

понял, почувствовал, я ведь знаю все об Альфах, не зря являюсь одним из них.

Подумав с минутку, отвечаю:

– Нет, – качаю головой, – дело не в нем, а в ней. Конфликт внутри Анны. Возможно,

Эдгар является катализатором, даже скорее всего он катализатор. Поговорить бы с ней,

а лучше праздник какой устроить, чтобы она развеялась и отбросила плохие мысли

прочь.

– Праздник, говоришь? – хитро прищуривается Адам и вдруг спрыгивает с кровати. –

Праздник можно устроить. Как думаешь, вечеринка в честь помолвки ее достаточно

развеселит?

– Помолвка? – мои брови лезут наверх. – Эдгар ее уже замуж позвал? Может, в этом и

проблема?!

– Не Эдгар и не ее, – отвечает Адам. – Вот оно, наконец–то нашел.

Он достает что–то из кармана своих брюк и разворачивается ко мне, а потом вдруг

падает на одно колено прямо так, голышом, как и был.

– Айлин, свет моей души, – начинает он и протягивает мне на ладони открытую коробочку

с колечком, – ты выйдешь за меня? Я жизни без тебя не смыслю, я купил кольцо еще до

того, как вас похитили, ты не думай, это не манипуляция Альфы, это осознанное

желание любящего тебя до беспамятства меня.

Милославский заканчивает свою маленькую речь и в ожидании смотрит на меня. А я, а что

я. Я растеряна, и дыхание вдруг сбивается и не дает мне ничего сказать. Но прежде,

чем Адам успевает себе что–то не то придумать, я возвращаю себе контроль над

собственным дыханием и голосовыми связками и громко и торопливо произношу:

– Да! Конечно, да! Конечно, выйду! Правда, давай не будем торопиться со свадьбой, я

всегда хотела выходить замуж в августе–сентябре или в зимнюю сказку.

– Как скажешь, душа моя, – счастливо смеется Адам, – для тебя хоть Луну с неба, я–то

уже было подумал, что ты мне откажешь, малость струхнул.

73

73

Анна

«Я должна быть счастлива, должна быть счастлива, – повторяю, как мантру. – Черт, нет,

я не могу, не самой же себе лгать. Я не чувствую себя счастливой рядом с Эдгаром, я

все время ожидаю от него подвох».

В сердцах ударяю ребром ладони по столу, но боли почти не чувствую. Мне вдруг

отчаянно захотелось поменяться телами с Настей, пухленькой обычной девушкой, даже не

красавицей, хотя и умницей в некоторых вопросах. И ее материальное положение меня не

смущает, наоборот, мне оно внезапно начинает казаться хорошим, всяко более простым

для жизни нежели мое.

Да, вот так тупо и глупо для кого–то, или нет, для всех, но не для меня. Где это

видано, чтобы красавица и мажорка завидовала простой девице, у которой ничего нет.

«У нее есть обычная жизнь, есть выбор, как вещала недавно Айлин той сумасшедшей

Ксении», – не соглашаюсь я с самой собой.

Айлин рассказывала, что раньше всегда мечтала стать обычной, зажить нормальной жизнью

без того, чтобы вздрагивать от каждой мужской особи в радиусе километра. Я тогда не

поняла ее, а теперь, кажется, понимаю.

Не верю я Эдгару, что–то в нем не так, но я никак не могу понять, что именно. И Адам

его поддерживает, мол, «связь не может причинить вред, сестренка, расслабься, и не

такие мерзавцы исправлялись рядом с правильной женщиной».

Может, он и прав в чем–то, но я себя никак не ощущаю правильной женщиной. Возможно,

для этого стоит для начала стать ею, женщиной, а потом судить?

Решительно