Звериной тропой - Николай Инодин

Мышка, почти перестав подвывать, отрицательно завертела головой.

— Не боишься?

— Нет — всё ещё шмыгая носом, заявила она.

— Тогда утрись, и сбегай к ручью за водой. Завтракать будем.

Воздух с хлопком занял освободившееся в яранге место.

* * *

— Так о чём ты хотел со мной говорить?

Охотники на четырёх байдарах ушли бить моржей, женщины и дети расползлись по хозяйственным надобностям — к ручью, к морю, в тундру. Мышка взяла корзину из ивовых прутьев (Ух ты, какая удобная штука! Это ты сделал?) и рванула с Машкой в тундру — за травами и корешками (старик сказал, ты много травы ешь, я все-все травы знаю). Как они за несколько часов так спелись? Лунный Песец в центре площадки старательно вводит себя в транс, колотя в малый бубен, кружась и подпрыгивая.

— Понимаешь, я так давно не видел большого количества людей, что теперь не нахожу себе места в стойбище. Как дикий зверь стал, всё время кажется, что опасность со всех сторон.

— Ты просто повзрослел — улыбнулся в ответ шаман — нет зверя, страшнее того, что кроется в человеческом стаде. И мой народ — не твоя стая, я видел вчера. В нашей для нет тебя места.

— Что мне теперь делать?

— Искать свою. Стаю, которая тебя примет, которую примешь ты. Ребёнок из одной стаи может принять законы другой. Не понять умом и согласиться, а тем, что сидит в нас глубже ума, тем зверем, которого ты в себе знаешь. Иначе толпа всегда будет знать в тебе чужака, а ты останешься приблудой, как случайно прижившийся среди волков медведь. Взрослому это не дано. Может быть, ты найдёшь её на теплом берегу, может быть, ещё дальше — этого я не знаю. Только прошу тебя, поживи ещё с нами, научи наших людей работать с металлом, я дам тебе ученика. Потом, когда в стойбище будет хватать запасов, я дам тебе байдару и людей, чтобы они отвезли тебя на тёплый берег, и вернулись домой до того, как лёд закроет дорогу. И ещё ты сделаешь Мышке ребёнка.

Роман задумался. Да, теперь, когда у Каменного Медведя опять есть семья, он может двигаться дальше. И тот внутренний компас, который указывает ему путь, в самом деле указывает через море, на юг.

— Ты как всегда, прав учитель, но гребцы не понадобятся. Ты подаришь мне ту байдару, что мы сделали зимой?

— Да — шаман с интересом уставился на Романа — и как ты на ней поплывёшь? Одного весла не хватит, чтобы сдвинуть её с места!

— Её поведёт ветер. Твои люди помогут мне её переделать, я получу лодку, люди — новое знание. Согласен?

— Мы дадим тебе лодку и помощь просто так — шаман улыбнулся кончиками губ — а ты подаришь нам знание.

— Договорились — Роман пожал шаману ладонь.

* * *

— Что мы будем здесь делать? — Мышка робко заглянула в натянутую над выложенным из камней колодцем кожаную палатку.

— Буду тебя наказывать. Я ведь обещал — Роман был серьёзен, как милицейский протокол.

— Здесь слишком жарко — пискнула женщина. Хотя, какая она женщина, хорошо, если восемнадцать исполнилось. Девчонка ещё.

— Будет ещё жарче. Раздевайся.

— Может, мы будем делать это в яранге? — робкая надежда в её голосе могла растопить самое каменное сердце.

— ЭТО мы будем делать в яранге. Потом. А теперь я накажу тебя так, как это делают люди моего племени.

И Роман залил горячей водой из котелка опущенный в корытце берёзовый веник.

Подождал, пока испуганная Мышка сбросит свой комбинезон, и выбросил его на улицу вместе со своей одеждой. Уложил женщину на принесенную с собой старую шкуру и бросил на раскалённые камни ковшик воды.

* * *

— У твоего народа это самое страшное наказание? — Сидя в яранге, Мышка расчесывает у огня промытые берёзовым настоем косы.

— Нет, так каждую — Роман растерялся, в языке настоящих людей не было понятия «неделя».

— Четыре раза за луну мы все проходим через это — поправился он. А многие и чаще.

— Какомэй! — удивилась Мышка — И кто вас так наказывает?

— Никто. Мы сами. Спроси у шамана, я всю зиму так делал. Мне нравится.

— У меня, наверно, вся кожа слезет! Всю-всю прутьями избил! Сильная Лапа стукнет пару раз палкой, и всё!

Похоже, Сильная Лапа казался ей идеалом доброты и мягкосердечия.

Машка оторвалась от изучения вкусовых качеств куска парной моржатины и посмотрела на Шишагова — не обижает ли суровый вожак её новую подругу? Убедившись, что в прайде всё в порядке, продолжила набивать брюхо.

— Я тебя предупреждал! — вновь проявил суровый нрав Шишагов — хочешь уйти в ярангу Сильной Лапы?

— Нет-нет, не хочу — заспешила Мышка. Повернулась к очагу другим боком, и заявила:

— У Сильной Лапы нет яранги. Он живёт в яранге Каменного Медведя!

— Я всю зиму думал — почему у шамана вся яранга пологами заставлена?

Смотреть на тугую женскую плоть, прикрытую только распущенными волосами, было уже невмоготу.

Роман подошёл к Мышке сзади, отвёл копну густых, чёрных, ещё немного влажных волос и легонько, едва касаясь нежной смуглой кожи подушечками пальцев, провёл от трогательно выпирающих позвонков к плечам. В ответ — короткий вздох, и опущенный на пол гребень. Ну вот, снова напряглась. Руки Романа не желая останавливаться, требовательно, но нежно оглаживают Мышкину спину. Постепенно женщина расслабляется, и Рома, медленно наклонившись, начинает целовать её шейку, теребить губами мочки ушей. Вдруг Мышка подаётся назад, прижимаясь спиной к его животу, и трётся щекой о его заросший бородой подбородок. Мужчина подхватывает её на руки и несёт в спальный полог. Какое-то время из-за меховых стенок доносятся только шёпот на двух языках и неровное дыхание, затем женщина начинает постанывать. Замершая на своём лежаке Машка, вытянувшись, впитывает совершенно новые для себя эмоции.

* * *

— Как я теперь пойду собирать съедобную траву и коренья? — удивительно, но в женском голосе не слышно недовольства, она определённо гордится собой.

— Вчерашних хватит ещё на несколько дней — отвечает Роман, и в его голосе звучит довольная усталость. Ему определённо неохота ничего делать. Но в дверную покрышку уже скребут. Выглянувшая из яранги Мышка с кем-то шепчется, потом спрашивает у Романа:

— Старшая жена Сильной Лапы просит помочь им обрабатывать моржовые шкуры, которые охотники привезли с лежбища. Можно я пойду с ними?

В Мышкином голосе звенит такая потребность делиться информацией, что удерживать её нет никакого желания. Всё равно к шаману надо идти, Шишагов самым позорным образом второй день пропускает занятия. Медленно одевшись, Роман выбрался из жилища и в сопровождении верной Машки направился на поиски старика. Удивительно, но попадающиеся на встречу псы уступают Махе дорогу, не проявляя особой агрессивности.