Лилея - Елена Чудинова

— Батюшка, здесь нету синих? — спросила Нелли. Больно уж смело вышагивали по пустым еще улочкам свекор и Ан Анку. Жизнь, впрочем, пробудилась уже за каменными заборами двориков. Хозяйки скликали кур, доносились домашние звуки: стук дверей, скрип ножевого точила, шорох выбирающей уголь лопатки.

— А к кому ж, по твоему, крючки приехали? Понятное дело, присутствие тут есть, а сидят в нем санкюлоты. Только их мало — но довольно для того, чтоб в случае забаррикадироваться да дождаться подмоги. А она не замедлит, коли с почтою не придет в срок казенных бумаг. А вот устанавливать свои порядки — нет, для того их не достанет.

— Так это тогда пол беды!

Господин де Роскоф не ответил.

— Адские колонны Сантера проходили здесь месяц назад, — негромко проговорил Ан Анку. — Вот уж был их праздник.

Теперь уж и Елена сама заметила, что не все дома ожили поутру. Калитки в каменных оградах были кое-где обуглены и выбиты. И потом, пора бы уже гнать коров. Однако ж мычания не доносилось ни с одного двора.

Они проходили мимо церкви, окруженной маленьким кладбищем за невысокою оградой. Не без удивления Елена приметила теперь, что высоко на стене неуклюже выбит в неподатливом граните корабль — не более достоверный, чем рисовал обыкновенно Роман. Напоминанье, что Церковь — корабль, в небеса уносящий?

— Здесь не Морле, земли куда как скудные, — заметил направленье ее взора Ан Анку. — Живем, чем море пошлет. Рыбу так рыбой, англичан так трофеями. Все дар Господень.

— Оттого ж и двор постоялый — «Англетер»? — хмыкнула Катя.

Площадь они миновали, и теперь сделалось понятным, что Нелли не ошиблась в размерах городка: улицы были коротки. За ними уж виднелись поля артишоков.

— В наш дом мы не зайдем, — сказал господин де Роскоф, сворачивая в узкий проулок. — Опасно, да и разорен он так, что глаза б не глядели. По щастью есть здесь у нас дома поплоше и непригляднее.

С этими словами господин де Роскоф засунул руку за водосточную трубу домика, в полной мере плохенького и неприглядного. В руке его блеснул громадный ключ работы, поди, домашнего кузнеца.

Парадная дверь была с крыльцом, ступенек на семь, только вот вели оне не вверх, а вниз. Впрочем, иначе и не понять бы было, как в первом этаже распрямится не карла. Второе жилье было только с тыльной стороны дома, маленькое, небось в одну горницу размером.

— Сие было обиталище дяди моего, Дени де Роскофа, — со странной усмешкою уронил Еленин свекор.

Они прошли в помещение, мало чем отличное от жилищ простого люда: прямо от двери шла кухня, служившая и столовой. Синим грабителям едва ли было, на что тут польститься: оловянная и глиняная утварь, крашенная черной краскою старомодная мебель, неудобная даже на вид. Ни единой книги, впрочем, едва ли книга могла бы составить объект алчности санкюлотов.

— Здесь ничего не менялось с тех пор, — сказал господин де Роскоф, снимая свою шляпу. — Дядя, кстати сказать, был неграмотен. Ну да пустое. Ан Анку, обратися покуда к долгу гостеприимства, насколько вообще способен оказать таковое молодым женщинам холостяк, к тому ж в условиях военных. Мне же есть разговор с моей невесткою.

— Хорошо, монсеньор! — весело отозвался шуан. — Сдается мне, что еще один бочонок того славного сидра, что принц Ларошжаклен прошлый раз зарыл во дворе под водорослями, превосходно нас дождался.

— Или ты хотела бы восстановить силы, дитя мое? — Господин де Роскоф пытливо взглянул на Елену.

— Я спала в экипаже, едва ль есть время спать больше. Я в распоряжении Вашем, батюшка.

Буковая крутая лесенка, по которой поднялись наверх господин де Роскоф и Нелли, нещадно скрипела. Они оказались в небольшой горнице в два окна. Оба эти окна открывали, как увидала она, едва господин де Роскоф снял ставни, океан, переливающийся оттенками ртути и индиго, хризолита и свинца. Ради такого вида можно стерпеть и многоугольную черную мебель, и скрипучий пол!

— Окна эти из города не видны, — пояснил господин де Роскоф. — Нужды нет сидеть в темноте. Комната мала, неправда ль? Даже меньше, чем должна бы быть, только этого не видно. Гранитные дома наши так кривобоки и неуклюжи, что сие мудрено заметить. А вот кого хотел я показать тебе при дневном свете.

Следуя указанью руки свекра, Елена подняла глаза. Со стены глядел на нее запечатленный живописцем конца прошлого столетия мужчина лет тридцати пяти в трехчастном парике и черном камзоле с блондами. Лицо сего показалось ей знакомо. Нет! Чужое лицо, но схож с Филиппом ровно старший его брат. Еще б знать, какого цвету волоса его под черными чужими космами. Скорей всего вить темнорусы. Таков же, должно быть, был в младые годы и господин де Роскоф. Только ни у Филиппа, ни у господина де Роскофа не было столь неприятной складки губ, слишком тонких для человека молодого. Взгляд его был не меньше пронзителен, чем у свекра, только во взгляде господина де Роскофа ни разу не примечала она эдакой холодной обжигающей злобы. Взгляд свекра тоже захватывал на три аршина под землею, да только как-то иначе. Катька бы сказала, что у этого глаз дурной. Полно, не фантазии ли сие беспочвенные? Сей предок — кавалер двух орденов, хоть она и не знает каких. Почтенный, быть может, человек.

— Таким я его не видал, — сказал господин де Роскоф. — Моя ребяческая память рисует человека средних лет. Ну да что о том. Поторопимся.

С этими словами сделал он нечто странное: приставил высокий черный табурет под картину, влез, взялся за раму. Рама растворилась как оконная створка, открывая черный провал.

— Следуй за мною, невестка.

Нелли поняла уж, что стена двойная, с тайником. Однако ж портрет, а был он в полный рост, доставал нижней рамою по пояс господину де Роскофу. Меж тем почти сразу в проеме скрылись его плечи, а затем и макушка. Не на корточках же он уселся в тайнике? Нелли влезла на табурет.

Вот так на! Вниз уходила лесенка, притом не деревянная, как во всех почти французских домах, но каменной кладки.

— Дядя Дени был хитер, как все исчадия адовы взятые разом, — донесся под нею голос гоподина де Роскофа. — Когда подозревают вход в подвал, простукивают и досматривают первый этаж дома! Кому придет в голову лезть на второй? Осторожней, дитя мое, ступени очень круты в темноте.

— Но разве во втором жилье не могут искать не подвала, а простого тайника? — Нелли, подбирая юбки, находила каждую ступень ногой. Шею сломать тут вправду плюнуть раз.

Господин де Роскоф отчего-то рассмеялся.

Они стояли в обширном подвале, верней сказать — винном погребе, поскольку многочисленные, но небольшие бочки лежали в несколько рядов в дубовых своих пазах. Видимых окон под потолком не было, однако ж свет в подземелье откуда-то проникал очень тонкими лучами, которых, во всяком случае утром, было довольно, чтобы рассеять мрак.

— Что ж за вино такое секретное тут хранится?

— Попробуй испить, узнаешь, — хмыкнул господин де Роскоф. — Не бойся, открой кран.