Нефритовый Грааль - Аманда Хемингуэй

Тело, прибившееся к берегу реки, спозаранку субботним утром нашли две собаки. Хозяин псов, пожилой житель деревни, не одобряющий моду на мобильные телефоны, поспешно поднялся вдоль Глайда до ближайшего дома, которым случайно оказался Дом-на-Реке. Майкл вызвал полицию и отправился за стариком к тому месту, где собаки остались охранять труп. Прибыли копы, за ними по пятам — отдел угрозыска; последовала процедура погружения в воду, извлечения тела на берег и упаковывания его в пластиковый мешок.

— Ну, она мертва, — бодро заявил полицейский врач. — Я бы сказал, уже несколько дней. Возможно, утонула. Под семьдесят лет, на вид довольно крепкая. Предположительно несчастный случай. Вскрытие покажет.

Майкла и владельца собак попросили взглянуть на тело для возможного опознания.

— Она мне определенно знакома, — заявил Майкл. — Да… я встречал ее. Всегда думал, что она местная ведьма.

— Да это же старушка миссис Карлоу! — подтвердил деревенский житель. — В летах была. Сколько себя помню, всегда жила в деревне. Даже не верится, что взяла и померла. Причем вот так.

— В последнее время она стала дряхлеть? — осведомился констебль.

— Она-то? Бдительней и прозорливей нее было не сыскать! А чтобы поскользнуться, свалиться в реку и утопнуть…

— Вы знаете кого-нибудь из ее близких родственников?

Некоторое время спустя двое офицеров отправились к Лили Бэгот, владелец собак — в местный паб, где обронил несколько загадочных фраз, а Майкл постучал в дверь Анни в надежде на чашку кофе и терпеливого слушателя.

— Глупо так эмоционально реагировать, — заметил он, сидя с кружкой кофе в руках в глубине книжной лавки (в воскресенье магазин был закрыт). — И все равно… знаешь, я видел не слишком много мертвецов, и никого, кто бы выглядел вот так. Моя мать казалась умиротворенной, дед — пустым, будто восковой муляж. Но миссис Карлоу… Ее лицо выражало целую гамму чувств: гнев, испуг, ужас. Глаза были широко открыты, сверху на них налипли водоросли. Извини, я понимаю, все это звучит эдаким затертым клише, но так оно и было: на ее мертвом лице застыло выражение неописуемого ужаса. Я понимаю, в твоем возрасте, Нат, кажется, что это настоящее приключение.

— Просто ужасно, — тихо проговорила Анни. Накануне вечером Натан как раз начал рассказывать ей об Эрике, снах и иных мирах; она слушала и все принимала, дополняя картину своими впечатлениями о гномонах. Однако Анни не стала упоминать о Рианне Сарду и речной твари. А теперь ей казалось, что случившееся — не просто несчастный случай. Повсюду слишком много воды.

— Она была прабабушкой Хейзл, — сказал Натан. — Я должен увидеться с ней.

— Натан!..

— Я имел в виду Хейзл. Не переживай, мам. Я пока не превращаюсь в привидение.

— Твой интерес вполне естественный, — заметил Майкл. — Наверно, тебе хотелось бы, чтобы это было убийство, но, боюсь, с ней всего лишь произошел несчастный случай. Гнев и ужас могли отразиться на лице потому, что она упала в реку и запуталась в водорослях: такое напугает кого угодно.

— Должно быть, Хейзл ее любила, — предположила Анни. — Ведь она какое-то время жила у Бэготов, верно?

— С тех пор, как ушел отец Хейзл, — отозвался Натан. — Хейзл немного побаивается ее — то есть побаивалась; и он тоже.

— Я же говорил, что она похожа на ведьму, — вставил Майкл.

* * *

Натан поспешил к Бэготам. Дверь открыла Лили и пригласила мальчика войти. Она не плакала, а скорее была чем-то напугана.

— Она думает, что папа вернется, — объяснила Хейзл, — Она испугана. Не думаю, что ей так уж нравилась прабабушка; ведь та сама ее не любила — да и вообще никого. Зато она оберегала нас. А теперь некому будет нас защитить…

— Ну, есть полиция, — предположил Натан. Хейзл скорчила гримасу. — Моя мама поможет… А что касается твоей прабабушки… Ты, случайно, не собираешься сказать «Я же предупреждала»?

— Я же предупреждала.

Друзья поднялись в комнату Хейзл. Натан вернул подковы. Девочка села на кровать и принялась поглаживать пальцем грубый металл.

— Слишком поздно, — сказала она. — Нельзя было брать их. Она тоже нуждалась в защите железа. Что-то ее подстерегло…

* * *

Хейзл ни словом не обмолвилась ни о лице, что видела в плошке, ни о появившейся следом голове. Все это было слишком преувеличенно, слишком неестественно; не какие-то нашептанные чары, а реальность оказалась невероятной. Хейзл отвергала мысли о ней и тем более не желала обсуждать, но та переполняла разум, распихивая по закуткам остальные мысли. Девочка пыталась убедить себя, что смерть Эффи и впрямь была случайной, однако это оказалось нелегко: в голову лезли предположения одно другого страшнее. Трудно удерживать исчезающую реальность одними краешками разума. В конце концов Хейзл включила музыку — вероятно, восточную, со звенящим струнным инструментом (ситар, по предположению Хейзл); за неимением имбирного пива пришлось довольствоваться «колой»; ребята почти не разговаривали. И все же она была рада, что Натан рядом.