Пятый элефант - Терри Пратчетт

– Клопиный конвент, ммм. Конвент на убервальдском значит «встреча», а Клопы – это существовавший в то время крупный город вверх по течению реки, который славился своим печеньем из льняного полотна. Все пришли к… соглашению. Никто не объявлял никому войну, все сосуществовали в мире. Запрещалось выращивать чеснок и добывать серебро. Вервольфы и вампиры пообещали, что ни в чесноке, ни в серебре необходимости больше не возникнет. Ммм-ммм.

– По-моему, все проявили излишнюю доверчивость.

– Некоторое время соглашение соблюдалось.

– А что обо всем этом думали люди?

– Понимаете ли, ваша светлость, в истории Убервальда люди всегда были лишь фоном.

– Наверное, умертвия скучают по былым временам?

– О, самые сообразительные понимают: прошлого не вернешь.

– В этом вся загвоздка, верно? Вычислить этих сообразительных. – Ваймс надел свой шлем. – А что ты можешь сказать о местных гномах?

– Будущий король-под-горой считается весьма умным гномом, ваша светлость, мхм.

– А как он относится к Анк-Морпорку?

– Он способен принять Анк-Морпорк таким, каков он есть… или оставить в покое, ваша светлость. В завершение могу лишь сказать, что он нас недолюбливает.

– А я думал, что недолюбливает нас как раз Альбрехт?

– Не совсем так, ваша светлость. Альбрехт с удовольствием увидел бы Анк-Морпорк сожженным дотла. А Рыс просто хочет, чтобы нас не существовало.

– Гм, а мне казалось, он из хороших парней!

– Ваша светлость, я слышал, как по пути сюда вы не раз выражали негативные чувства по отношению к Анк-Морпорку, мхм-мхм.

– Да, но я там живу! Я имею право! Это патриотично.

– Ваша светлость, определение «хороший парень» – весьма странная штука. Согласитесь, ммхм-ммхм, в характеристику «хорошего парня» совсем не обязательно входит «любовь к Анк-Морпорку». Впрочем, осмелюсь предположить, вы и сами скоро это поймете. Кстати, та вчерашняя шутка со стражниками – похоже, это дело рук леди Марголотты. По крайней мере, именно она просила меня вернуть вас. И она пригласила вас выпить. «Посидим попьем», – да, в точности так она и выразилась.

– О.

– Она – вампир, ммм-ммм.

– Что?

Иниго вздохнул.

– Ваша светлость, я думал, вы понимаете. Вампиры – неотъемлемая часть Убервальда. Они здесь живут. Боюсь, с этим вам придется смириться. Насколько я знаю, сейчас они получают кровь… по соглашению. На некоторых людей титул производит неизгладимое впечатление, ваша светлость.

– О боги.

– Именно. Так или иначе, вы будете в полной безопасности. Не забывайте, у вас дипломатический иммунитет, ммм-мхм.

– Насколько припоминаю, он не слишком-то нам помог на Дичьем перевале.

– О, это были обычные разбойники.

– Правда? Кстати, этот твой Спун объявился? Может, стоит обратиться за помощью к местной Страже?

– Здесь нет Стражи – по крайней мере в нашем понимании. Да вы же сами их видели. Их можно считать привратниками, исполнителями воли правителей города, мхм-ммм, но только не стражниками. Однако я уже начал наводить справки.

– Сибилла должна участвовать в приемах? – спросил Ваймс и подумал: «Совсем недавно мы в Анк-Морпорке были абсолютно такими же».

– Как правило, в церемонии вручения верительных грамот участвуют только новый посол и его охрана.

– Стало быть, Детрит останется здесь, чтобы присмотреть за Сибиллой. Сегодня утром она заявила, что, если постелить везде ковры, дом станет гораздо уютнее, а когда она берет в руки портновский метр, ее уже ничто не остановит. Я прихвачу с собой Шельму и одного из торчащих на улице парней – для солидности. Полагаю, ты тоже едешь со мной?

– В этом нет необходимости, сэр. Ммм. Новый кучер знает дорогу. В конце концов, морпоркский – это язык дипломатии… А я тем временем продолжу наводить справки.

– Деликатно?

– Конечно, ваша светлость.

– А если он убит? Мы должны счесть это объявлением войны?

– И да, и нет, ваша светлость.

– Что? Но Спун служил… служит Анк-Морпорку!

Иниго неловко поежился.

– Все зависит от того… где он был и чем занимался…

Ваймс, ничего не понимая, смотрел на него, но потом его вдруг осенило:

– Он мог шпионить?

– Получать информацию. Все этим занимаются, ммм-мхм.

– Да, но если дипломат заходит слишком далеко, его просто отсылают домой. С весьма резкой по тону нотой.

– На побережье Круглого моря, ваша светлость, все так и происходит. Но у местных жителей несколько иной подход.

– Они режут не только нотами?

– Вот именно. Ммм.

Одним из стражников был капитан Тантони. Сначала возникли некоторые трудности, но в итоге стражник был вынужден согласиться с логичным доводом, что он должен везде находиться рядом с Ваймсом, раз уж он поставлен охранять анк-морпоркского посла. В общем и целом Тантони производил впечатление мучительно логичного человека.

Пока карета грохотала колесами по булыжным мостовым города, капитан Тантони украдкой поглядывал на Ваймса. Рядом со стражником, болтая ногами в воздухе, сидела Шелли. Ваймс про себя подметил (хотя не привык обращать внимание на подобные вещи), что форма ее нагрудника была искусно изменена – вероятно, тем же оружейником, услугами которого пользовалась Ангва. Эти усовершенствования преследовали одну цель – показать всем, что грудь под кирасой женской половины Стражи не совсем такой формы, как под кирасой, скажем, у капрала Шноббса, хотя груди такой формы, как у капрала Шноббса, скорее всего, не было ни у кого.

Кроме того, Шелли надела железные башмаки на высоких каблуках.

– Послушай, тебе совсем не обязательно было ехать, – громко произнес Ваймс.

– А я так не считаю, – твердо ответила она.

– Я имею в виду, что мог бы вернуться и взять с собой Детрита. Хотя, если бы я привел тролля в гномью шахту, результат был бы куда более плачевным. Но, с другой стороны, я приведу туда…

– Девушку, – услужливо подсказала Шелли.

– Э… Вот именно.

Ваймс почувствовал, что карета останавливается, и выглянул в окно. Вроде из города они еще не выехали…

Прямо перед собой, на небольшой площади, он увидел напоминавшее форт сооружение с непропорционально большими воротами, которые у него на глазах распахнулись.

А за ними начинался уклон. Форт представлял собой не более чем четыре стены, защищавшие полого уходящий вниз широкий тоннель.

– Гномы живут прямо под городом? – спросил он, когда дневной свет постепенно сменился тусклым светом редко расположенных факелов.