Ричард Длинные Руки - лорд-протектор - Гай Юлий Орловский

– Бегите, ваша светлость! – прокричал Миртус.

– А ты?

– Я ему не нужен…

– Ну, смотри… Быстрее, Зайчик!

Арбогастр слышал умоляющие нотки в моем голосе, вытянулся в струнку, грохот копыт перешел в частую дробь, а ветер превратился в ураган. Я вжимался в конскую шею, надо мной нависло нечто ужасное и не отстает, лапы или щупальца пытаются выдрать из седла. Я вцепился изо всех сил, выкрикивал молитвы и заклятия вперемешку. Затем рев урагана утих, Зайчик остановился и повернул голову с настороженными на макушке ушами.

За спиной роща, через ее середину словно прокатился раскаленный камень размером с пятиэтажный дом. Деревья разломаны в дымящиеся щепки, даже пней не осталось, на их месте труха и распластанные щупальца корней, тоже вдавленные в землю. Можно увидеть, где чудовище прекратило погоню, но нет следов возвращения, словно растворилось в воздухе.

Я перекрестился, поплевал через плечо, сложил пальцы крестом и сказал громко, что Ктулху в христианском мире не пройдет, путь убирается в свою Ктулхию. Однако, несмотря на уверенный тон, страх сжимал сердце так, что я чувствовал боль. Такое мощное колдовство плохо в любом случае, но если это оставили на моем пути те, кто увез Лоралею… то у них очень уж мощные ресурсы.

Я прождал так с полчасика, наконец в сторонке вынырнул призрачный всадник на взмыленном коне, вскинул руку.

– Это я, ваша светлость!

– Отвел глаза? – спросил я.

Призрачный наездник покачал головой.

– На всякий случай. Оно все равно гналось только за вами.

– Я вкуснее, – согласился я. – Как думаешь, чем мы разбудили в таких мирных гражданах таких вот недостаточно пушистых зверей? Чем обидели? Что не остались на ночь?

Миртус и его конь некоторое время неслись рядом с нами призрачными существами, наконец Миртус оглянулся и, поведя над головой руками, со вздохом облегчения сбросил личину прозрачника, словно снял опостылевший плащ.

– Мы? – переспросил он с недоумением.

– Ну да. Они ж были такие…. мягкие и шелковистые.

Он ответил серьезно:

– Ваша светлость, они и были такими!..

– Шелковистыми?

– Нет, зверьми.

– Да ну? – усомнился я. – Человек часто превращается в зверя, но чтоб зверь в человека… гм… Впрочем, все звери, живя с нами, становятся ручными, зато люди, общаясь друг с другом, становятся дикими. Может, и здесь такой случай?

Он с тревогой поглядывал на меня, не понимая странных умозаключений лорда, наконец обронил с осторожностью:

– Зверей заставляет нападать или голод, или страх, а человеку погубить человека… просто приятно.

– Ага, – сказал я с удовлетворением, – значит, это все-таки люди. Ладно, лучше разбудить в человеке зверя, чем животное!

Он ответил осторожнее:

– Я бы таких вообще не будил.

– Я тоже, – согласился я. – Все мы будим чаще всего по неосторожности, по своей дикости. Мы ведь дикари еще, верно?.. Дикие дикари, если можно так сказать.

– Нельзя, – обронил он.

– А-а, ну ладно. След не потерял?

– Стал еще отчетливее, – заверил он. – Скоро догоним.

Зайчик все старался набирать скорость, поглядывая больше на Пса, чем на коня Миртуса.

Я сказал ему укоризненно:

– И не стыдно так хвастаться? Скромнее надо быть, а то не пролезешь через игольное ушко.