Семь чудес и гробница теней - Питер Леранжис

Грудь Эли резко поднималась и опускалась. Из ее рта раздавался хриплый свист, глаза закатились. Я присел у лежащей на полу сумочки доктора Бредли и нашарил внутри сотовый телефон.

Лицо Касса было белым как мел.

– Ей же… Ей же еще рано…

– Телефон у меня! – крикнул я.

– Делай точно, как я скажу, – приказала доктор Бредли. – Сообщение на номер один-четыре-два-восемь-пять-семь. Два слова. Код красный!

Доктор Бредли держала руки Эли, не позволяя ей забиться в припадке. Не давая ей поранить саму себя. У меня тряслись пальцы, пока я выполнял поручение.

КОД КРАСНТНЫЙ.

«Успокойся. Стереть…»

КОД КРАСНЫЙ.

Я нажал большим пальцем на кнопку «Отправить».

– Нет времени на телефоны! – рявкнул Торквин. – Начните процедуры!

– Я бы с удовольствием, если бы могла! – закричала в ответ доктор Бредли. – Но у меня нет оборудования! Я могу лишь ненадолго ее успокоить, но это и все!

Лицо Эли посинело. Доктор Бредли сунула ладонь между ее зубами, не давая ей откусить себе язык.

Телефон завибрировал. От неожиданности я едва его не выронил.

На экране вспыхнула строчка символов:

1В72ПХ4

– Что, черт побери, это значит? – спросил я.

Касс вскочил со своего места и заглянул мне через плечо.

– Это адрес, – сказал он. – Пересечение Первой Вест авеню и Семьдесят второй улицы. Недалеко от Центрального парка. Не уверен, что такое «ПХ4»…

– Пентхаус четыре! – перебил папа. – Обычно это апартаменты на последнем этаже. Это туда нам нужно?

– Кто нас там ждет? – спросил я.

– Сейчас это не важно! – нетерпеливо ответила доктор Бредли. – И даже не думайте звонить в «Скорую»! Времени нет. Нужно приземляться.

– Мы третьи в очереди на посадочную полосу! – сказал папа.

Торквин с силой дернул штурвал:

– Уже первые.

* * *

Такси, взвизгнув шинами, остановилось перед домом на перекресте 1-й Вест авеню и 72-й улицы. Чтобы как можно скорее преодолеть таможенный контроль, папе пришлось задействовать кое-какие свои связи. Еще он пообещал водителю заплатить вдвое, если тот доставит нас по указанному адресу за двадцать минут. Таксист уложился в восемнадцать минут и пятьдесят три секунды.

Торквин, доктор Бредли и Эли ехали в другой машине. Она уже стояла у тротуара перед нами.

Нужное нам здание оказалось многоквартирным кирпичным домом, напоминающим настоящий замок, с входом, закрытым решеткой из кованых железных прутьев со злыми масками в качестве своеобразного украшения. В черном арочном проеме, убрав руки за спину, стояли двое охранников. Касс окинул их взглядом, и в его глазах вспыхнул страх.

– Именно здесь застрелили Джона Леннона, – прошептал он.

– Может, хватит уже? – огрызнулся я.

Пока папа расплачивался с таксистом, к первому такси из прохода ринулся какой-то мужчина. Он был в шерстяной шапке, солнцезащитных очках, джинсах и черной кожаной куртке, а в руке держал что-то блестящее и металлическое.

– Что за… – пробормотал папа.

Мужчина наклонился к опущенному заднему стеклу. Я не расслышал, что он говорил, но когда он отошел от машины, его руки были пусты.

Прежде чем мы успели как-то среагировать, он открыл заднюю дверь нашего такси.

– К реке! – приказал он водителю, протискиваясь на заднее сиденье, где уже сидели мы с Кассом. – И побыстрее!

Впереди Торквин как раз выносил Эли из машины. Ее рука безвольно повисла, и я заметил на ней какой-то серебристый блеск.

– Сэр, – кротким голосом возразил водитель, – я должен рассчитаться с пассажирами…

– Я сказал, езжайте! – рявкнул мужчина.

Таксист рванул от обочины, а папа развернулся к нам:

– Прощу прощения, но у нас важное дело в этом здании!

Мужчина сунул руку в карман куртки:

– Если вы не хотите проблем, вы будете делать то, что я говорю.