Мефодий Буслаев. Ошибка грифона - Дмитрий Емец

По набережной с включенными фарами двигалась колонна из десяти байкеров. Эссиорх ехал третьим после двух бородачей. У него на груди в кенгуру висел Л юль. За Эссиорхом, частично перекрывая «стопы» мотоцикла, громоздилась Улита. Эссиорх ухитрялся не только управлять мотоциклом, но и читать Люлю лекцию.

— «Восход!» — говорил он сыну, и сам же отвечал за него писклявым голосом: «Пап, «Завод имени Дяг- терева!» Умница, сынок! «Урал»! — «Ирбитский мото¬циклетный завод!» В самую точку! «Иж!» — «Ижевский мотоциклетный». Браво, весь в отца!.. «Ява» — «Явский мотоцикле…» А вот и нет! «Ява» — это «Ява-моторс», Чехия!.. А вот «Минск» — это да! «Минский мотоци¬клетно-велосипедный завод»!

Улита хохотала, слушая их разговор.

— Милый, у тебя жар. Откинь голову, дай я тебе ло¬бик через шлем пощупаю! — говорила она.

Последним в колонне байкеров на новом свер-кающем «Харлее», стоимостью в маленькую плане¬ту, ехал мужчина лет тридцати. Лицо у него было невкусное, тоскливое. И это удивляло, потому что у него был самый лучший мотоцикл, самая лучшая защита и шлем с закрепленной камерой. Но это ни-чего не меняло: ведь мужчина только притворялся, что увлечен, и уже начинал тосковать, чувствуя, что мотоцикл для него — игрушка месяца на три, нс больше. До этого, возможно, был серфинг, до сер финга — горные лыжи. И, понимая это, несчастный с завистью смотрел на толстяка на раздолбанном «Восходе», который себя уже нашел и ничего не ищет дальше.

Заметив Дафну, Мефодия и Варсуса, Эссиорх по-вернул к ним. Вся колонна мотоциклистов остано-вилась. Эссиорх слез с мотоцикла и оглядел его лю-бовно-придирчивым взглядом человека, знающего туг каждую гайку. Потрогал бензонасос, поставил мото¬цикл на подножку и вручил Улите насос Сам он ис¬пользовать его не мог из-за болтавшегося у него на груди Люля.

— Переднее колесо травит! Дорогая, сделай качков десять! — попросил хранитель.

— Неохота мне сегодня с качками драться! — ото-звалась Улита, обводя задиристым взглядом окружив¬ших их байкеров.

Эссиорх подошел к тому бородачу', что ехал пер-вым, и что-то негромко сказал, видимо договаривался догнать их позднее. Бородач кивнул, завел мотоцикл и уехал. Остальные потянулись за ним. Осгался лишь тот, что был на «Харлее». Других байкеров он знал хуже, чем Эссиорха, и потому решил приклеиться к нему.

— Знакомься! Это наш Ююю, — представила его Улита.

— Кто-кто? — не поняла Дафна.

— Юрист Юрий Юльевич Юшкин. Родите;Iи ото-рвались по полной, скажи? И профессию небось по этому же принципу ему присоветовали. Я предлагала ему поменя ть фамилию на «Чукоткин», даже девушку ему нашла хорошую, но Ююю, конечно, ни в какую. Нос у нее какой-то не такой!

— Чукоткина глупая, — сказал Ююю.

— Ну так зато ты умный! В детях все сравняется. Л умную жену тебе нельзя. Ты с ней судиться ста¬нешь! — сказала Улита.

Ююю напряженно улыбнулся. Заметно было, что Улита нравится ему значительно меньше Эссиорха.

—* Чего ты его задираешь? — шепнул Улите Эсси- орх.

— А потому что! — в сторону, но довольно гром¬ко сказала Улита. — В гостях сидит до ночи, а когда ребенок орет — морщится. А ребенок, между прочим, у себя дома! Сидит по месту своей прописки и орет!.. И вообще: не нравится чужой ребенок — не торчи в гостях!

Ююю сделал вид, что не расслышал.

— Опять глухота? — докапывалась Улита. — Воспа-ление среднего уха? Страшный сон юриста? «Чайиик- пром» судится с «Кофсйник-груп», а тебя на дележку нс позвали?

Ююю оскалился доброжелательной улыбкой.

— Ага! — сказала бывшая ведьма, скользнув беглым

взглядом по его лбу. — Спорим, я угадаю, о чем ты только что подумал? Ты не понимаешь, что Эссиорх нашел в этой толстухе. Но вслух ты этого, разумеется, не скажешь. А ты, кстати, знаешь, что всякая гадость, сказанная про себя, портит цвет лица? Лучше уж вы¬плюнь ее наружу. Чего ей внугри-то гнить?

Ююю пугливо отодвинулся к «Харлею» и принялся его торопливо заводить.

— Сигнализацию забыл! — весело крикнула ему Улита.

Ююю, встрепенувшись, стал снимать секретки.

— Думаешь, защитился? Лучшее средство от таких вот умных — шесть мощных мужиков с грузовиком! — сказала Улита. — Подходят, нежно берут мотоцикл на ручки, грузят на «Газель» и увозят его далеко-далеко лечиться от сигнализации. И я пророчески вижу, что с твоим «Харлеем» это произойдет где-нибудь после¬завтра.

Ююю завел мотоцикл и уехал.

— Я тебе позвоню! — крикнул он Эссиорху.

Тот махнул ему рукой.

— Напрасно ты! — сказал он Улите. — Ююю хоро¬ший и несчастный. Ему противна его работа, но он не решается ее бросить. И он, между прочим, художник Ему очень удаются лица. Такие, знаешь, на грани люб¬ви и ненависти. Вроде бы шарж, но страдающий та¬кой, ищущий. Точно его душа бьется изнутри в клетке, пытаясь сломать прутья.

— Ха! Художник! Я тоже хочу быть несчастной с полными карманами денег! — фыркнула Улита.

Эссиорх протянул руку и вытянул у нее из нагруд¬ного кармана заклеенную пачку крупных купюр.

— Ну ладно! Подколол, противный! Не думала, что она так заметно торчит! — миролюбиво пробурчала бывшая ведьма и переложила пачку в сумочку.

Дафна, давно ожидавшая своей очереди, за рукав потянула Эссиорха в сторону. Мефодий услышал, как она негромко спросила:

— Нашел?

— Это было непросто. Особенно за то врехмя, что гы отвела… — отозвался Эссиорх. Байкеры не слиш¬ком умеют шептать. Точнее, они шепчут с учетом гро¬хочущих моторов.

— Те самые?

— Да. Работают тройкой.

— А пропуск в…

— …свободный… Но все равно риск велик!

— Покажешь?

— Конечно. Улита, держи Люля! А вы трое цепляй¬тесь за меня!

Мефодий шагнул к Эссиорху и загреб рукой гру¬бую кожу его куртки. То же самое проделали Дафна и Варсус. Влажная куртка хранителя потеплела и смяг¬чилась, точно оживая. В следующую секунду дома во¬круг и чугунная ограда набережной спили размывать¬ся, и сквозь них проступил круглый павильон метро ♦Новокузнецкая».

Дождавшись, пока изображение полностью затвер¬деет, Эссиорх сделал осторожный шаг.

— Вот! — сказал он. — Это я называю аккуратной телепортацией! Этим методом можно телепортиро¬ваться даже в толпу. Ты успеваешь безопасно сме¬ститься, когда видишь, что тебя угораздило вступить в контур какого-нибудь предмета или человека.

— А почему я раньше не…

— Это способ только для хранителей. Или для групп светлых стражей, если в их составе есть хотя бы один златокрылый… — объяснил Эссиорх.

Мефодий коснулся своих висевших на шнурке крыльев.

— То есть ты воспользовался тем… — начал он с укором.