Найти себя - Юрий Иванович

И опять-таки подсказки на вопрос «Что делать?» ждать было не от кого. Но больше всего меня добила мысль, что если я через неделю отсюда не выберусь, то девчонки и часа раздумывать не станут, а все трое ринутся за мной следом. Причем ни в коем случае не поодиночке, а сразу все скопом, всей гурьбой, одной командой, всем королевским двором во главе с ее величеством и в сопровождении ее горячих амазонок. Все-таки мозги у них девичьи, и ума в них мало! И еще мне было их очень жалко.

Себя я стал жалеть чуть позже, когда обезболивающей мазью решил увлажнить места своих припухающих ушибов. Куда и подевалась бравада от удачного перехода и панегирики пионеру, космонавту и проходимцу! Вернее, мысли о глупости этого проходимца остались, расширились и приобрели новые очертания. Теперь я уже отчаянно пожалел, что отказался исследовать в полной мере мир вокруг башни. Наверняка и там должно отыскаться много чего интересного, и не стоило судить обо всей остальной планете по маленькому кусочку просматриваемых с площадки окрестностей. Может, где-то далеко от той пустыни и лес есть, и моря, и озера вполне нормальные. Ведь недаром с ЭТОЙ стороны на ТУ ведет рисунок с сосновой веточкой. А там, глядишь, и остатки древних цивилизаций бы разыскали. Только и стоило перенести на башню, к примеру, дельтаплан с моторчиком да полетать чуть выше и чуть дальше.

М-да! Теперь уже поздно, как говаривала моя покойная бабушка, шевелить дрова, если от них и углей не осталось.

Заглядывая в проходы, я заметил, что людей становится все меньше и меньше, и после минутных колебаний опять устремился в сторону зала с панно на своде. Слишком уж не хотелось оставаться здесь в одиночестве после очевидного закрытия, да и наружу следует выйти и осмотреться. Судя по легким одеждам, сейчас явно не зима, так что и на любом дереве или в копне сена переночую, а дальше видно будет. Тем более, если судить по подслушанным разговорам, вокруг как минимум большой город, если не столица, и если солидные люди ночуют в каких-то пейчерах, то скромному пареньку наверняка отыщется местечко попроще. Да и куда теперь деваться?

Как оказалось, добираться к выходу пришлось через порядочный лабиринт. И чтобы потом не заблудиться, я старался не только запоминать дорогу, но и снимать самые разветвленные и запутанные перекрестки. В остальном же я ориентировался по основному потоку людей: подавляющее их большинство двигалось к выходу. А прислушиваясь к ведущимся вокруг меня разговорам, узнал и причину такого поспешного ухода из этого не то храма, не то величественного музея: любой, остающийся здесь на ночь, рисковал потерять память. Причем надолго потерять, порой на срок от одной недели до нескольких лет. Понятно, что желающих забыть себя не было.

К выходу спешили не только посетители, но и местный обслуживающий персонал. Их я тоже стал отличать по определенного вида ярко-зеленым тогам и сандалиям золотистого цвета. Причем ни у кого из служителей оружия не было. Одни носили на голове широкие золотистые обручи, строго посматривали по сторонам и отдавали порой остальным подчиненным короткие распоряжения. Старших по рангу всегда и везде видно сразу. Другие, с узенькими обручами, выделялись вычурными посохами в руках, вырезанными, скорее всего, из толстых, перекрученных корней. Потому что ветки такими кривыми не могли существовать в природе по определению. Это среднее звено, похоже, работали здесь либо смотрителями, либо охранниками, потому как не менее строго посматривали на тех посетителей, которые трогали стены, пытались дотянуться и пощупать сверкающие или поблескивающие украшения и норовили погладить античные статуи.

Последняя группа служителей вообще не имела обручей, зато деловито и быстро сметала щетками и метлами мусор, крошки в кожаные мешки, производя понятную для любого мира уборку помещений. То есть дело шло явно к закрытию лабиринта.

А посмотреть тут и в самом деле было на что. И я даже пожалел, что большое количество времени бестолково потратил, пытаясь лбом пробить каменную кладку. Лучше бы я здесь побродил, запоминая ориентиры и знакомясь с непонятными пока еще раритетами. Да, были здесь и статуи, довольно искусно имитирующие самые прекрасные тела обоего пола. Было и несколько сотен огромных картин, сделанных, кажется, на деревянной основе и закрывающих порой пространства до нескольких десятков квадратных метров. Но наибольшую ценность и загадку представляли те самые панно на куполах многочисленных залов. Причем что на сводах, что на картинах никакого явного, понятного для меня рисунка не наблюдалось. Скорее всего, некое подобие абстракционизма с намешанным в него авангардизмом. Потому что порой среди драгоценных камней просматривались стволы деревьев, большие обломки разных пород и порой даже обычный уголь. Что сие все обозначало, мои мозги подсказать не могли, а фантазии лишь выдавали глупую формулировку: «Карты окрестных земель в географическом разрезе». Или: «Пособие для начинающих геологов, где что искать».