Клад стервятника - Сергей Челяев

А я просто крякнул от возмущения.

Пернатый Казбек тут же крякнул мне в ответ, с интересом изучая меня блестящим глазом. Не его ли это мы видели давеча среди ржавых контейнеров? Не он ли, часом, клюнул меня прямо в третий глаз? Вот шпион носатый…

Что до прейскуранта Казбича, то тут, конечно, можно было и поспорить.

Гордей, хоть и технарь-политехник, не чужд гуманитарных наук, особенно когда они продвигают его в собственных исследованиях.

Он мне как-то рассказал, что слово «неделя» почти во всех славянских языках означает наше «воскресенье». В смысле, седьмой день недели. А означает «неделя» как раз то, что вы и слышите, — не делай! Отдыхай, значит, гуляй и веселись.

И только у нас, у русских, «неделей» называется не один день, а вообще все. Хоть понедельник, хоть среда с субботой — не делай ничего, и весь сказ!

Лично я в этом вижу глубокий смысл. И скидки, опять же.

А этот бандит, страж и привратник проходов из Свалки на другие уровни, скидок не видит. Потому что они, как и прочие льготы клиентам, в его прейскуранте, похоже, не предусмотрены. Или плохо пропечатаны, слишком мелким шрифтом, в примечаниях, на обороте листа.

— А если прямо на север пойдешь, никуда не придешь, — повел обезьяньей рукой Казбич, благо другая его рука служила посадочной площадкой для пернатого друга.

И вот фокус — поморник Казбек как по команде с треском распахнул крылья, демонстрируя нам их широченный размах и мощь. А потом по-орлиному свистнул и опять сложился, как старый черный зонт.

— Поэтому придется очень нескоро свернуть, да- рагой, — продолжил свою шарманку абрек. — И еше столько же идти. Может, и дойдешь до подземки Аг- ропрома-джан, как знать. А может, и не дойдешь.

Он поцокал языком, повздыхал и выдал сумму:

— Проход прямо — сто баксов.

Опять прикинул в уме и добавил:

— Скидки по вторникам.

Мы переглянулись. Неужто забрезжил хилый луч надежды?

— Тогда, может, мы лучше завтра придем? — задумчиво проговорил Гордей. — Завтра же — как раз вторник.

— Не могу, дарагой, — сочувственно вздохнул Казбич. — Завтра как раз не получается. Санитарный день.

— Тут? — Гордей в изумлении обвел рукой живописные окрестности, над которыми уже заметно прибавилось дымков от поджидающих нас «жарок».

— Именно, — подтвердил бандит-коммерсант. — Сам видишь, дел вокруг по горло.

И он со вкусом и явным удовольствием провел ребром заскорузлой ладони по горлу. Даже глаза его, и без того масляные и влажные, прямо-таки заблестели, как у кота, размечтавшегося о любимой сметанке.

— А почему и туда, и туда цена одинаковая? — ехидно поинтересовался я. — Ведь на север дорога длиннее, еще и поворачивать придется.

— Длиннее — зато интереснее, — убежденно молвил бородач. — Ты даже сам не представляешь, дарагой, как там интересно. Прямо Диснейленд-джан, вах-вах.

У него была странная особенность: все более-менее реальные географические названия он снабжал вполне одушевленным прицепом «-джан».

Зато у Анки была твердая привычка не тратить времени попусту. И она шагнула к абреку, намереваясь попросту оттолкнуть его плечом и освободить дорогу.

В следующую секунду я уже палил из автомата в обезумевшего от ярости черного поморника. Боевая суперчайка вилась над Анкой, как злобная зубастая тетка с крыльями из моего царапанного диска с «Ван Хельсингом», вспоминать имя которой мне в ту минуты было просто некогда.

Прямо на моих глазах погибал боевой товарищ и недавняя любовница в одном милом лице!

Хотя Анка, как мы с Гордеем думали, состояла в клане наемников, а туда, по слухам, принимают только за исключительные способности и заслуги в боевой и аполитической подготовке, ей сейчас приходилось несладко. Чертов Казбек не давал ей вздохнуть спокойно и как следует прицелиться. При этом уже дважды полоснул ее клювом по руке и вдобавок разорвал крючьями когтей стоячий ворот комбеза, когда девушка пригнулась недостаточно низко и проворно. Конечно, и поморнику досталось, о чем свидетельствовали черные перья, устилавшие наше смрадное поле боя.

Дело в том, что в пылу сражения под ногами нашей группы как-то сама собою образовалась вонючая густая лужа, и хорошо еще, что без аномалий. Похоже, в этом районе Свалки вообще нельзя было долго стоять на одном месте. А уж тем более — прыгать, падать и драться.

Под сплошным ковром мусора тут дышала вонючая топь. И теперь она перла наверх.

К тому времени Казбич был плотно прижат к земле Гордеем, использовавшим для весомости аргументации без лишних церемоний дуло своего автомата. Срез пламегасителя упирался поверженному абреку точнехонько в острый кадык, и бандит сдавленно хрипел, красноречиво свидетельствуя, что в особо ответственных и важных деловых переговорах Гордей по-прежнему умеет найти нужную тональность.

Увертливость птицы, несмотря на ее внушительные габариты, в другое время вызвала бы у меня искреннее восхищение. Сейчас же я проклинал всех чаек на свете, поморников и прочих водоплавающих. Невзирая на давешнее предупреждение Анки, я уже почти истратил один рожок, но лишь подрезал птице на левом крыле длинные маховые перья. Что, увы, мало повлияло на ее летные характеристики.

Наконец Анка изловчилась и срезала крылатую тварь короткой автоматной очередью.

Я, признаться, ожидал, что четыре пули, выпущенные из «Калашникова» почти в упор, разорвут злющую птицу на части. Но та, шмякнувшись в лужу черной гнили с отвратительным чавканьем, еще заскребла лапами в последних конвульсиях.

Гордей тем временем быстро связал абреку руки за спиной обрезком провода, который выудил из кармана. Второй кусок зафиксировал короткие ноги бандита. А грязная тряпка, торчавшая из кучи щебня и подозрительно напоминавшая давно использованный носовой платок, послужила хорошим кляпом. На память Анка воткнула Казбичу поглубже в ширинку большое черное перо, так что тот вздрогнул и несвязно замычал.

— Обкуренный, урод, что с него взять, — констатировала она, полюбовавшись на плод своей фантазии. — И второе еще бы надо в задницу, чтобы честных людей не обирал!

Казбич вновь замычал, демонстрируя свое несогласие с таким ходом дизайнерской мысли.

Пинок носком в направлении пера заставил бандита замолчать. После чего мы подхватили свою поклажу и двинулись дальше.

— Приблизительно в трех километрах севернее нужно будет свернуть в сторону заката, — деловито сказал Гордей, внимательно сверившись с картой на экранчике своего ПДА. — Там должен быть проход, о котором говорил этот генацвали.

Анка покачала головой.

— Проход есть, но мы туда не пойдем, — сказала она. — Во-первых, там обязат-тельно будет ждать еще один пост. Это банда Чингиза, я их знаю, хотя они меня, думаю, нет. В составе банды двадцать пять — тридцать человек. В основном северокавказцы, азербайджанцы и трое молдаван. Пулы — самая мразь из всех бандкжов. Наглые, смел-лые, оттого что постоян-но держатся рядом. Гомики несчастные…