Демон. Одиночка - Маргарита Блинова

— Я любитель поплавать, — признается Платон. — Но уверен на все сто, что своим виртуозным падением покорю твое сердце.

Я негромко смеюсь, смотрю на себя в зеркало, висящее на стене, и зачем-то начинаю прихорашиваться.

Яблокова, что за гормональная буря? Это на тебя его голос так влияет?

— Можно, я приеду к тебе? — с тихой надеждой спрашивает он.

Встаю на ноги и зачем-то подхожу к окну. Вглядываюсь в белеющую массу склонов, в неясные тени деревьев и кабинки подъемника.

— Платон, я даже не знаю, где находится эта турбаза…

— Найти тебя не проблема, — уверяет парень. — Просто скажи, ты хочешь меня видеть?

Черт! Почему я так глупо улыбаюсь?

Так, Яблокова, надо собраться и объяснить, что ты с опекуном, а он немного неадекватен и патологически ревнив, поэтому может запросто Платону голову свернуть даже за косой взгляд в мою сторону. А еще здесь с нами Микаэль, который тоже будет блюсти мою так называемую верность к нему…

— Да! — чуть ли не пищу от мысли, что увижусь с ним снова. — Очень хочу!

Ой, черт! Яблокова, ну ты чего творишь!

На том конце телефонной трубки слышится счастливый выдох.

— Я буду у тебя завтра утром, — обещает Платон.

Сердце взволнованно бьется, а губы растягиваются в предвкушающей улыбке.

Черт! А мне ведь действительно хочется его увидеть.

— Вот завтра как раз и проверим — покорит меня твое виртуозное падение или нет, — смеюсь я.

— В таком случае мне надо срочно идти тренироваться, — с улыбкой отзывается он.

— Пока… — шепчу я и быстро отключаюсь.

Лен

Отложив телефон в сторону, я наспех принимаю душ и залезаю под одеяло, но вопреки намерениям «заснуть, как убитая», ворочаюсь с боку на бок.

Яблокова, ты хоть представляешь, что завтра может случиться, если Платон действительно приедет?

Я приблизительно представляла, как отреагирует каждый из мужчин, окружающих меня, и нервно кусала немного обветрившиеся губы.

Воображение рисовало реалистичные картинки массовых драк людей, затем демонов, а потом переключилось на еще более зверские мысли. Теперь в моем воображении Курт, Микаэль и Платон попеременно стреляли друг в друга и лихо рубили друг другу головы самурайскими мечами с криком: «Банзай!»…

Но самое главное, я так и не смогла для себя понять — на чьей же стороне находится мое сердце.

Не выдержав царящего в моей голове разброда и шатаний, я торопливо скатываюсь с кровати, натягиваю широкие джинсы, поверх олимпийку и осторожно выхожу в гостиную.

Дом наполнен мирной тишиной.

В полумраке ночи я осторожно двигаюсь по скрипучему деревянному полу на кухню. Свет решаю не включать, для демонской сущности темнота является чем-то закономерным и привычным. Нажав кнопку на чайнике, отхожу к столу и замечаю оставленный Микаэлем планшет.

Руки как-то сами собой тянутся к экрану, открывают браузер и замирают в нерешительности.

Вспомнив еще раз весь сегодняшний день, открываю свою страничку в соц. сетях и пишу длинное сообщение Димасу. Кое-какие детали и элементы в катании Курта меня зацепили настолько, что я не могу не поделиться этим с братом.

Отправив длинное, сбивчивое послание с кучей восторженный рожиц смайлов, наливаю себе чай и возвращаюсь обратно за стол. Лениво изучаю страничку брата, лезу в его альбомы и замираю, едва мой взгляд натыкается на папку с название «Семья».

Забудь, Яблокова. В управлении не зря за тобой закрепилось прозвище Одиночка. Люди — это не твоя семья…

Но вопреки внутреннему голосу, я нажимаю на вкладку и болезненно кусаю нижнюю губу.

На экране планшета старый снимок, отсканированный Димкой с фотографии в альбоме папы. От постановочной фотографии, где мы всей семьей стоим около новогодней елки, так и веет фальшью.

Папа, немного смущенный из-за того, что его заставили надеть пиджак, который пылился и поедался молью почти год, прижимает к себе маленького Димку и стоящего рядом Бандита, с неизменным синяком под глазом, а рядом… Рядом Людмила Железнова держит меня на руках. Мы прижимаемся друг к другу щечками и машем рукой в кадр.

Я смотрю в такое любимое лицо и выпускаю когти.

Ложь.

Все ее слова, все поцелуи и объятья — ложь. Игра хорошего актера, и не более.

Слезы подступают так близко, что я еле сдерживаю себя, чтобы не расплакаться в неожиданно подкравшемся одиночестве кухни, спящего дома.

— Эй… — чужие руки ложатся на мои плечи и мягко сжимают.

Я вздрагиваю от неожиданности и крепко зажмуриваюсь, стараясь унять накатившую печаль.

— Курт, — хриплым голосом зову я мужчину. — Как думаешь, она любила меня?

Мужчина наклоняется, обнимает меня руками, прижимается к моей щеке и шумно выдыхает.

— Конечно, любила… Как можно не любить такую малышку? — тихо шепчет он, и я неожиданно горько всхлипываю.

По щекам скатываются сразу две крупные слезы, а в горле встает неприятный ком. Я зажмуриваюсь, стискиваю дрожащие губы и делаю шумный вдох.

Курт осторожно отстраняется, успокаивающе гладит меня по волосам и едва ощутимо касается губами моего лба.

— Ну, ты чего…

Я дергаюсь и откидываю планшет на стол.

— А за что ей меня любить? — зло и насмешливо говорю сквозь сжатые зубы. — За то, что я демон? За то, что я потенциальная угроза для ее безопасности?

Ненависть и отвращение к самой себе поднимается откуда-то из самых глубин души. Я сжимаю кулаки и выпускаю когти в неясном порыве навредить себе.

Курт резко двигает стул вместе со мной, без особого труда разжимает мои пальцы, наклоняется и быстро целует кровоточащие ранки.

Я закрываю глаза и качаю головой из стороны в сторону.

— Эва, послушай, — мягко шепчет лаэрд, вытирая мокрые дорожки на моих щеках. — Любят не за что-то. Любят вопреки всему.

Еще раз громко всхлипнув, я поднимаю голову, встречаюсь с ним взглядом и решительно спрашиваю.

— А ты? — моя рука неуверенно поднимается вверх, касается его небритой щеки.

Я смотрю в его глаза, ощущая, как все внутри замерло и сжалось в ожидании ответа.

— Ты любишь… меня?.. — голос предательски дрожит.

Он закрывает глаза, трется щекой о мою ладонь и тяжело выдыхает.

— Эва, я…

Его хриплый голос действует на меня лучше всяких искусственных возбудителей. Тело охватывает неясное волнение, и я порывисто встаю на ноги и прижимаюсь к нему.

— Просто скажи — да или нет, — молю я, погружая свободную руку в темные густые волосы мужчины. — Ты постоянно путаешь меня: то нарочно смущаешь разговорами о сексе, то стаскиваешь трусики прямо в магазине, то готов убить полмира из-за глупой ревности, но стоит мне сделать шаг навстречу, и ты отталкиваешь меня…