Мир после: Водный мир - Ольга Шевлягина

– К тому же мы не только корабли грабим, – хмыкнул другой, потягиваясь и зевая. – Иногда удается совершить налет на усадьбу кровопийц.

– Или найти старые захоронения, там иногда такое найдешь, – рассмеялся первый, подмигивая товарищу. – Один раз вскрыли курган, а там мумия с тремя руками и золота видимо-невидимо. А из груди мумии кинжал торчит!

– Брешешь! – хмыкнул второй, видимо, не воспринимая рассказ товарища иначе, чем сказку. – Не бывает кровососов о трех руках!

– А вот и не вру! Сам видел! Из его третьей руки ключ выдрал золотой! Едва вытащил, – обиженно поведал парень и отвернулся, показывая, что не будет больше общаться с теми, кто ему не верит. – Этот ключ еще Бандес забрала и в подводном городе вместе с остальным золотом спрятала, я видел, как ныряли!

Ксения посмотрела на брата, чувствуя, что его ярость и гнев не стихают. Лектус перевел на нее взгляд и сузил глаза: девушка сидела, прижавшись к плечу Джеймса. Но он был ей нужен сейчас, чтобы снова не потерять сознание, чтобы выгнать из себя мрак смерти и холод боли. Она понимала, что вряд ли долго выдержит здесь: скорее всего, на рассвете она умрет, замерзнув. Но девушка думала об этом отрешенно, отстраненно, потому что все ее чувства были устремлены в тот угол, где мучились и страдали Правящие, где кричали о помощи холодные, но еще живые души.

– Ксения, – кто-то тихо звал ее, на самое ухо, и девушка очнулась, словно вынырнула из темноты. Она почти не чувствовала своего тела и не могла вспомнить, в какой момент потеряла сознание. – Мы уходим, держись за мою шею.

Это был Джеймс – во мраке, который окружал ее, в слепом мраке наступающего холода, где не было места надежде, она все же могла узнать его голос. Его горячие руки, которые уже были не в силах оттолкнуть тьму и согреть, подняли ее тело и прижали к груди. Ксения обвисла на этих руках, чувствуя слезы на щеках.

– Как она? – шепот Лектуса, который был рядом. – Быстрее, Ярик поможет.

Ярик? Откуда тут Ярик?

– Не волнуйся, скоро все закончится, – прошелестел на ухо голос Джима, и она хотела ему верить. – Ярик всех усыпил, но мы все равно стараемся вести себя тихо.

Она чувствовала, что Джеймс куда-то ее несет, поднимается по лестнице.

– Где Лектус? – кажется, это был голос Истера.

– Вон!

– Что он делает?

Ксения чувствовала, что делает брат, хотя и не могла видеть: просто она чувствовала, как души мучеников с облегченным вздохом отрываются и исчезают, растворяются.

– Он устроил пожар! – рядом ужаснулся Ярик, уже не пытаясь шептать. – Они все сгорят заживо! Здесь же дети!

– Так разбуди их! – это был жесткий голос Лектуса. – Уходим!

Ксения пыталась удержать сознание, но это было сложно даже тогда, когда легкие наполнил свежий воздух. Она так ослабла, что больше не могла различать окружавшую ее реальность.

– Как ей помочь?

Ксения попыталась открыть глаза, отогнать тьму. Вокруг была пустота, холодная пустота, она даже не чувствовала тела.

– Я не знаю! – это была плачущая Алексис, и Ксения хотела сказать, чтобы она не плакала, уж слезами ей точно не поможешь.

– Что там происходит?

– Ребята закидали корабли пиратов горящими тряпками, – это, кажется, была Кристин. – Ярик видел, как пираты выбрались из вулкана, кто-то даже отправился отлавливать лодку, в которую мы погрузили обезвреженных охранников.

– Значит, никто не пострадал?

– Не знаю, но после того, что рассказал Истер, я не уверена, что желала бы этим людям спасения, – тихо заметила Кристин.

– Они убивали кровососов!

– Лекси, они их не убивали, а жестоко мучили. Даже Правящие так не поступают с людьми. В этих пиратах не было сострадания, какие же они люди? – шептала девушка, и Ксения была с ней согласна. Человек без милосердия и сострадания перестает быть человеком.

– Она совсем холодная, надо еще одеял.

– Одеяла не помогут.

Это был голос Смотрителя, старого, преданного человека, который, наверное, больше других переживал за Ксению. И он понимал ее лучше других.

– Ярик готовит какое-то горячее зелье, – сказала Кристин, в голосе ее была надежда. Но этой надежды не было в душе Ксении. Там ничего не было, только опустошение, только холод и тьма.

Она бежала из своего дома, от своего народа, чтобы уйти от боли и смерти, она мечтала оказаться в лучшем мире, а в итоге натолкнулась на еще большее зло, на жестоких бездушных людей. Бежать больше некуда, надежды нет.

– Джим сказал, что ей стало плохо почти сразу, как они вошли в вулкан.

Джим.

– Джеймс, – попыталась вытолкнуть Ксения из груди. Это имя что-то значило, это имя имело привкус надежды.

– Что? Ксения, что ты сказала?

– Джеймс, – попробовала она еще раз.

– Приведи брата, Алексис, срочно, – голос старика стал твердым, и в нем тоже появилась надежда.

Она не знала, сколько прошло времени, но сразу же узнала голос Джеймса.

– Я тут, держись, – неистово зашептал парень, и горячие руки коснулись ее. Она почувствовала этот жар. – Ксени, держись, ты не можешь умереть, слышишь? Я слишком многих уже потерял.

– Ты говори с ней, мальчик, говори, о хорошем, о радостном, – это был Смотритель. – Идемте.

Ксения подумала, что, наверное, их оставили вдвоем.

– О хорошем, хм, ничего в голову не приходит. Знаешь, когда мы с Лекси были маленькими, отец принес нам ежа. Он был таким смешным, доверчивым, с мокрым носом и шелковистым животом. Алексис смеялась и говорила, что он похож на меня, но ведь у меня совершенно сухой нос и нет иголок. Но, конечно, какое-то сходство все-таки у нас есть… Ах, да, ты, наверное, даже не знаешь, кто такой еж…

Она резко открыла глаза. Было темно и тихо, только где-то над самым ухом слышалось сопение. Ей было тепло, по телу разливалась страшная слабость, но она могла чувствовать. Слабыми отголосками отогнанной тьмы леденели руки, но что-то теплое, даже горячее не пускало холод дальше.

Она подняла глаза и увидела спящего рядом с ней Джеймса. Как он умудрился втиснуть свою длинную фигуру рядом на койку, сказать было сложно. Может, тут не обошлось без волшебства Ярика? Девушка вздохнула, крепче прижалась к другу – и заснула, убаюканная сладким жаром парня.