Проклятье хаоса - Роберт Энтони Сальваторе

Они спускались по длинной тропинке, уводящей из Библиотеки, шагая между рядами высоких деревьев, и Кэддерли, несмотря ни на что, не мог справиться с воспоминаниями о том, как часто он, видя эти деревья, понимал, что дома. За последние несколько недель мир Кэддерли так разительно изменился, но ничто из прежних бедствий, даже смерть Эйвери и Пертилопы или открытие того, что злой колдун Абаллистер на самом деле его отец, не подготовило молодого человека к этим чудовищным переменам.

Кэддерли и Пайкелу пришлось нести Айвэна, голова дворфа моталась взад и вперед, лохматые рыжие волосы царапали незащищенную кожу Кэддерли. Юный жрец едва мог поверить, что коротенькое мускулистое туловище Айвэна может быть таким тяжелым. Низко согнувшись, стараясь, чтобы Айвэн ровно висел между ним и Пайкелом, Кэддерли быстро начал уставать.

– Надо найти какую-нибудь ложбину, – предложил он.

Зеленобородый дворф кивнул, соглашаясь.

– Да, надо, – раздалось откуда-то сверху.

Кэддерли и Пайкел резко остановились и разом подняли головы, и эта заминка дорого обошлась бедолаге Айвэну. Беспомощный дворф вновь плюхнулся на землю носом вниз.

На суку, в дюжине футов над тремя спутниками, сидел на корточках Руфо. Со звериным рычанием – которое так вязалось со всем его обликом! – он спрыгнул со своего насеста; легко коснувшись тропы за человеком и дворфом. Они, пригнувшись, обернулись.

– А я уже поправился, – провозгласил Руфо, и Кэддерли ясно видел, что чудовище говорит правду.

Рана, появившаяся на щеке вампира после удара посоха Кэддерли, уже затянулась, а шрамы от воды Пайкела из зловеще-багровых превратились в белесые.

Волчий вой прорезал ночной воздух.

– Слышишь их? – словно ненароком спросил Руфо, и Кэддерли почувствовал, что самоуверенность вампира лишает его присутствия духа.

Они били Руфо всем оружием, какое только оказалось у них под руками, и все же он здесь, перед ними, ничуть не напуганный.

Еще один вой эхом раздался в ночи.

– Они мои подданные, создания ночи. – Голос вампира переполняло злорадство. – Они воют, потому что знают: я повсюду.

– Как? – вскинулся Кэддерли. – Как это – повсюду? Что ты сделал, Кьеркан Руфо?

– Я нашел истину! – раздраженно рявкнул Руфо.

– Ты погряз во лжи, – быстро поправил молодой жрец.

Вампира затрясло; глаза Руфо вспыхнули красной злобой, казалось, что он сейчас бросится вперед и осуществит возмездие.

– Ух-ох, – пробормотал Пайкел, ожидая атаки и зная, что ни он, ни Кэддерли не сумеют остановить ее.

Внезапно Руфо успокоился, даже улыбнулся.

– Что ты можешь в этом понимать? – спросил он Кэддерли. – Ты, проведший свою жизнь в бесполезных молитвах богу, который оставил тебя маленьким и ничтожным. Что ты можешь в этом понимать? Ты, никогда не осмеливавшийся взглянуть за рамки, предложенные тебе Дениром.

– Не произноси это имя, – предупредил Кэддерли.

Руфо расхохотался. Он смеялся над Дениром, и Кэддерли знал это, знал, что то, чем стал Кьеркан Руфо, само по себе насмешка над добрыми богами, насмешка над ценностью и самим понятием нравственности, А значит, по мнению Кэддерли, в свою очередь и насмешка над самим смыслом жизни.

Юный жрец, серые глаза которого стали стальными перед лицом этой извращенной сущности, медленно запел, требуя, чтобы Песнь Денира вернулась в его сознание. Огонь. Ему необходимо заклинание огня, чтобы раны этого существа не затягивались. Как ему хотелось, чтобы ониксовое кольцо Дориген все еще обладало могуществом!

Кэддерли отмел эту неуместную мысль и сконцентрировался на призыве Денира. Ему нужен был огонь, огонь очищающий, божий огонь, для которого он стал бы проводником. В голове Кэддерли возникла знакомая боль, но юноша не поддался, он направил свои мысли в плавание по главному потоку мелодии.