Изгнанник - Роберт Энтони Сальваторе

– Нет, темный эльф, – возразил хранитель туннелей. – Мы этого не сделаем.

– Ему небезопасно оставаться там, у воды. Какие-нибудь чудовища отыщут его.

– Он-то как раз в достаточной безопасности, – фыркнул Белвар. – Какое чудовище по собственной воле нападет на пещерного урода? – Белвар понимал искреннюю тревогу Дзирта, но он понимал также и опасность, скрывавшуюся за этим предложением. – Я сталкивался с подобными случаями магических превращений, мрачно сказал свирфнеблин. – Они называются полиморфами. Тело изменяется мгновенно, но для изменения сознания может потребоваться время.

– О чем это ты? – встревожился Дзирт.

– Щелкунчик все еще пич, – ответил Белвар, – хотя и загнан в тело пещерного урода. Но боюсь, что вскоре Щелкунчик больше не будет пичем. Он станет пещерным уродом, и разумом, и телом, и какими бы добрыми друзьями мы ни стали, Щелкунчик начнет думать о нас не более как об очередной порции пищи.

Дзирт попытался было спорить, но Белвар остановил его одной отрезвляющей мыслью:

– Получил бы ты удовольствие, приведись тебе убить его, темный эльф?

Дзирт отвернулся.

– Его рассказ так напоминает мою жизнь.

– Не настолько, как ты считаешь, – возразил Белвар.

– Я тоже был на краю гибели, – напомнил Дзирт хранителю туннелей.

– Ты так думаешь. Но то, что было сущностью Дзирта До'Урдена, оставалось в тебе, друг мой. Ты был таким, каким тебе приходилось быть, к чему вынуждала тебя окружающая обстановка. В этом разница. Не только телом, но и сущностью своей Щелкунчик вскоре станет пещерным уродом. Его мысли будут мыслями пещерного урода, и он не отплатит тебе милосердием, будь ты даже последним дровом на земле.

Дзирту не хотелось соглашаться, хотя он не мог отказать глубинному гному в жестокой логике. Он отправился в левую нишу, которую считал своей спальней, и улегся в гамак.

– Увы тебе, Дзирт До'Урден, – еле слышно пробормотал Белвар, слыша тяжелые шаги дрова, придавленного грузом печали. – И увы нашему обреченному другу пичу.

Хранитель туннелей отправился в свою нишу, заполз на подвесную койку, чувствуя себя ужасно из-за причиненной другу боли, но твердо решив оставаться трезвым и рассудительным, чего бы это ни стоило. увы, Белвар хорошо понимал, как Дзирт сочувствует Щелкунчику, которому предстояло утратить самого себя.

Поздней ночью возбужденный Дзирт затряс Белвара, прервав его сон.

– Мы должны помочь ему, – хрипло прошептал Дзирт.

Белвар спросонок никак не мог сообразить, где он находится. Сон его был беспокоен; ему все время снилось, как будто он, крича во всю глотку «Биврип!», бросается в атаку на их нового приятеля, чтобы вышибить из него дух.

– Мы должны помочь ему, – настойчиво твердил Дзирт.

Судя по измученному виду дрова, похоже было, что он вообще не уснул в эту ночь.

– Я не маг, – сказал хранитель туннелей:

– Ты тоже...

– Раз так, мы должны отыскать одного из них, – прорычал Дзирт. – Мы найдем человека, который заколдовал Щелкунчика, и заставим его направить двеомер в обратную сторону. Мы видели мага у того ручья всего несколько дней назад. Он наверняка где-нибудь неподалеку от того места.

– Маг, способный к такому колдовству, может оказаться не таким уж уязвимым врагом, – быстро нашелся Белвар. – Неужели ты так скоро позабыл огненный шар? Белвар взглянул на стену, где на колышке висел его обожженный кожаный колет, словно бы подтверждая его правоту, и буркнул:

– Боюсь, этот маг не про нас.

Но Дзирт не заметил особой убежденности в его словах.

– Неужели ты так скоро приговорил беднягу? – напрямую спросил Дзирт.

Широкая улыбка начала расплываться по лицу дрова, когда он заметил, что свирфнеблин начинает уступать. – Неужели это тот самый Белвар Диссенгальп, который приютил потерявшего себя дрова? Тот самый высокочтимый хранитель туннелей, который не утратил веру в темного эльфа, в того эльфа, которого все считали опасным и не заслуживающим помощи?

– Иди спать, темный эльф, – проворчал Белвар, отталкивая Дзирта своей рукой-молотом.

– Мудрый совет, дружище. И тебе приятных снов. Нам, возможно, предстоит дальняя дорога.

– Магга каммара, – раздраженно выдохнул свирфнеблин, упрямо скрывая свои чувства за обликом грубоватого простака. Он отвернулся и скоро захрапел.

Дзирт отметил, что храп Белвара на сей раз доносился из глубин крепкого и сладкого сна.

* * *

Щелкунчик бил и бил по стене мощными лапами, оставляя следы когтей на камне.

– Ох, только не это, – в волнении шепнул Дзирту Белвар, – неужели все бесполезно!

Дзирт помчался туда, откуда доносились мерные удары, по одному из сквозных туннелей.

– Щелкунчик, – мягко позвал он, когда пещерный урод показался в поле его зрения.

Чудовище повернуло морду к приближающемуся дрову, его когтистые лапы угрожающе поднялись, из огромного клюва вырвалось злобное шипение. Однако Щелкунчик тут же опомнился и замер.

– К чему этот грохот? – Дров сделал вид, что не заметил боевой стойки Щелкунчика. – Это дебри, приятель. Подобные звуки привлекают непрошеных гостей.

Гигантское чудовище поникло головой.

– Вам не следовало б-брать м-м-меня с с-со-бой, – промолвил Щелкунчик. – Я н-не могу: с-слиш-ком многое может случиться из-за того, что я не могу к-к-контролировать себя.

Дзирт подошел и положил успокаивающим жестом руку на костлявый локоть Щелкунчика.

– Это моя вина, – сказал дров, понимая, что имеет в виду пещерный урод.

Щелкунчик извинялся за то, что угрожающе отреагировал на Дзирта. – Не надо было, – продолжал Дзирт, – так быстро приближаться к тебе без предупреждения.

Теперь мы останемся все вместе, и хотя наши поиски могут затянуться, Белвар и я поможем тебе не терять контроль.

Клювастая морда Щелкунчика просияла.

– Так приятно к-к-ковырять камень, – его голос упал и взгляд потух, когда он вспомнил о своей прошлой жизни-той самой, которую украл у него маг. Все свое время пич тратил на то, чтобы высвободить камень, придавать форму камню, разговаривать с этим драгоценным камнем.

– Ты снова будешь пичем, – пообещал ему Дзирт.

Подоспевший из туннеля Белвар, услышав слова дрова, не был так в этом уверен. Они уже в течение недели искали и не обнаружили ни малейших признаков этого мага. Хранитель туннелей успокаивал себя тем, что Щелкунчик, казалось, отвоевал часть себя у чудовища; казалось, что он вновь обретает свою личность как пич. Несколькими неделями ранее Белвар наблюдал такую же трансформацию в Дзирте; за инстинктивными барьерами выживания, которыми отгородился охотник, он нашел лучшего друга.