Схватка призраков - Дмитрий Казаков

— Само собой, коллега. — Полковник широко улыбнулся. — Ты находишься на планете Меру, в лагере СЭС, предназначенном для содержания потерявших рассудок сотрудников Службы.

— Потерявших... что? — Несмотря на весь самоконтроль «призрака», голос Виктора чуть дрогнул.

— Рассудок, — подсказал Монро. — Тебя доставили сюда с Нового Вавилона, после того как с тобой случился «слом».

Виктор с непроницаемым лицом выслушал рассказ о том, о чем узнал от Загоракиса еще на Земле, а потом спросил в точности то, что от него ждали:

— Но почему... почему нам, оперативным агентам, никто никогда не сообщал о риске, которому мы подвергаемся?

— Потому что мы расходный материал для Службы, и не более! — Марек чуть заметно усмехнулся. — Пусть дорогой и ценный, но нас используют, а потом выбрасывают...

В соответствии с планом разговора Виктор должен был ощущать сейчас обиду и гнев. Не желая разочаровывать собеседников, он изобразил, что борется, стремясь скрыть эти чувства.

— И в план Службы вовсе не входит возвращать рассудок бывшим агентам! — вкрадчиво сообщил Монро. — Их удел — жить тут, на окраине Федерации, до самой смерти!

— Но как же так? — Виктор изумленно поднял брови. — Я вовсе не чувствую себя... безумным!

— Все верно, тебе вернули способность здраво соображать, — сказал Марек. — Как и мне и многим десяткам наших товарищей. Но сделала это вовсе не Служба!

— А кто же?

— Мы! — Монро гордо выпрямился на стуле. — Братство бывших «призраков», отказавшихся от навязанных нам идеалов служения Федерации и человечеству!

— И кому же вы служите? — Виктор понимал, что собеседники ведут разговор в определенном, нужном им направлении, и ни в коем случае не собирался этому препятствовать.

— Только себе! — Глаза Марека сверкнули, он вскинул сжатый кулак. — И наша цель одна — власть!

— В каком смысле? — растерянно пробормотал Виктор.

— Ведь ты не станешь отрицать, что те, кто прошел нашу подготовку, куда лучше, чем обычные люди? — вновь вступил Монро. — Мы сильнее, выносливее, умнее, можем лучше управлять собой. По сравнению с гомо сапиенс мы просто полубоги... Ведь это так?

— Да, — согласился Виктор. Спорить с очевидностью было бы глупо.

— Но почему тогда человечеством управляют вовсе не лучшие, а такие же обыкновенные люди, как и бомжи, копающиеся в помойках? — вопросил полковник.

Вопрос явно был риторическим, так что Виктор просто пожал плечами.

— Править должны лучшие! — уверенно заявил Сагановски. — Эту идею предложил еще Платон! Ницше писал о сверхчеловеке, но его идей не поняли, а Гитлер втоптал их в кровавую грязь...

— Пойми, если мы сумеем взять Федерацию под контроль, это будет благом для нее же самой, — добавил Монро. — Члены единого братства, неподкупные, лишенные обычных человеческих слабостей, — кто может управлять лучше?

— Ну я не знаю, — Виктор почесал в затылке. — А Служба? Все же она нас создала.

— Никто не собирается ее уничтожать, — улыбнулся Марек. — Наоборот, она станет еще сильнее и больше. Нам понадобится смена, а где ее готовить, как не на острове Грасьоса?

Он замолчал. Два «призрака» испытующе смотрели Виктору в глаза, и он неожиданно понял, насколько тяжело находиться лицом к лицу с врагом, не имея на себе «маски».

Но его колебание истолковали по-другому.

— Я понимаю, — мягко сказал Монро. — Такое решение принять нелегко. К тому же ты не отошел еще после обряда. Отдыхай и думай, если чего захочешь — сенсор вызова вот тут, над кроватью.

— Хорошо. — Виктор кивнул.

— До встречи, брат, — улыбнулся Сагановски и, поднявшись, вслед за полковником направился к двери. Та хлопнула, оставив Виктора в одиночестве.

26-й день 98 года летоисчисления колонии Меру, лагерь «Острова Блаженных»

Полковник Монро пришел после полудня, и вновь не один. Виктор, без особого интереса читавший принесенную доктором Кобиашвили книгу, отложил ее и с удивлением воззрился на гостей.

Вслед за полковником, неуклюже и глуповато улыбаясь, шагал высокий и сутулый старик.

— Добрый день, — поздоровался Монро.

— Кто это? — спросил Виктор, продолжая изображать полную неосведомленность относительно дел лагеря «Острова Блаженных».

— Антон Михайлов, один из первых «сломанных», — сообщил полковник, усаживая старика и сам садясь рядом. — Он в лагере гораздо дольше, чем я.

— Почему же его не вылечили?

— К тому времени когда мы сумели разработать методику, его «слом» перешел в тихое помешательство. — Монро чуть виновато улыбнулся.

Михайлов забормотал что-то, потом сунул палец в нос, вытащил козявку и принялся рассматривать ее с пристальным вниманием.

— Сам-то чего надумал? — поинтересовался полковник.

— Не знаю...

— Подумай, что ждет тебя на Земле, — вкрадчиво проговорил Монро. — Никто и ничего! Служба отобрала у тебя все — близких, друзей, даже личность и возможность испытывать желания!

— Ну не все... — не очень уверенно ответил Виктор. Его что-то тревожило в сидящем около собеседника сумасшедшем, какая-то неправильность в облике Михайлова заставляла то и дело поглядывать на него.

— Пусть не все! — не стал спорить полковник. — Но вернись ты исцеленный на Землю, какая судьба тебя ждет? Новые задания и новый «слом» или уход на административную работу в СЭС.

— А вы что предлагаете?

— Работать на себя и на свое будущее! Получить власть! — В голосе Монро звучала вера в собственную правоту, и Виктор вспомнил множество фанатиков, с которыми встречался за время службы, — лидеров секты Крестоносцы Ислама, сионистов и нацистов...

То, что очередной из них оказался «призраком», мало чего меняло, лишь доказывало, что даже агенты СЭС могут попасть под власть примитивных инстинктов.

— Ну хорошо, а если я соглашусь, что будет? — сказал Виктор.

— Испытания, а если ты их пройдешь — посвящение в наше братство, — ответил полковник. — Ну что, согласен?

— Согласен, — кивнул Виктор.

— Вот и отлично. — Монро улыбнулся, продемонстрировав образец безупречной работы дантиста, и протянул руку.

Пожимая ее, Виктор понял, что так тревожило его в облике старого «призрака» — изредка появляющееся в блеклых старческих глазах осмысленное выражение.

27-й день 98 года летоисчисления колонии Меру, лагерь «Острова Блаженных»

После проведенных в четырех стенах дней видеть голубое небо и ощущать тепло падающих на лицо солнечных лучей оказалось чрезвычайно приятно. Выйдя из экспериментального блока, Виктор позволил себе на несколько секунд замереть в блаженной расслабленности.