Темное удовольствие - Джена Шоуолтер

Даника никак не могла прийти в себя после того, что увидела. И вот это необходимо Рейесу для того, чтобы испытать наслаждение? До этого момента она думала, что, возможно, могла бы подарить ему то, чего он так желал. Но он не просто резал кожу. Он вскрывал вены, раздирал мышцы и даже кости. Кровь ручьем текла из раны, собираясь возле него в огромную лужу.

Он, прищурившись, смотрел на нее, его лицо, перепачканное кровью, помрачнело.

– Что ты здесь делаешь? – Его безразличный голос был ледяным.

– Я пошла за тобой, – смогла она наконец выдавить из себя. – Я… я… – Даника дрожала как осиновый лист, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

Неужели другие женщины тоже так ранили его? Доставляли ему такое удовольствие? Эта мысль была ей неприятна, но не потому, что кто-то делал ему больно. Ей не нравилось думать о том, что кто-то удовлетворял его желания. Не нравилось думать, что другие женщины делали то, что она не делала и, возможно, не смогла бы сделать.

Рейес, качаясь, поднялся с пола. Его бедро превратилось в кровавое месиво. Данике показалось, что она видит раздробленную кость, выпирающую из-под кожи, и не могла отвести взгляд. Она как зачарованная смотрела на льющуюся из раны кровь. Его пенис по-прежнему гордо вздымался в полной боевой готовности, источая запах страсти и крови.

И хотя Даника знала, что Рейесом владеет демон Боли, она не понимала, как он мог испытывать наслаждение от столь жестоких пыток.

– Посмотри на меня, – приказал он.

– Я смотрю, – еле слышно прошептала она.

– Мне в глаза. – Он натянул брюки и застегнул их.

Это движение вывело ее из оцепенения. Она наконец отвела взгляд от его раненого бедра. Вокруг его пупка темнел легкий пушок, который она почему-то сразу не заметила, а на животе перекатывались твердые кубики мускулов, демонстрируя его нечеловеческую силу.

Даника задрожала еще сильнее, взглянув ему в лицо. Легкая щетина покрывала его щеки, делая черты более резкими и опасными.

Он мрачно хмурился, обнажая острые зубы в жестоком оскале. Его ноздри раздувались.

– Я же сказал тебе оставаться в моей комнате.

Его обычно карие глаза полыхали красным огнем. Сияли и переливались. Даника сглотнула.

– Я не могла…

– Уходи!

– Не смей так со мной разговаривать. Понятно?

– Уходи. Прошу.

Он стоял перед ней взбешенный, едва переводя дух, словно только что вернувшись с войны, и Даника неожиданно… забыла о том, что чувствовала до этого. Отвращение? Смущение? Удивление? «Я хочу нарисовать его таким», – подумала она. Он был прекрасен. Смуглая кожа – смесь корицы и меда, а глаза – словно солнечный диск во время затмения. Эти глаза ослепляли и завораживали того, кто отважился в них посмотреть.

Но больше всего ее завораживала его татуировка. Летящая бабочка, распростершаяся на его груди, частично задевая крылом шею, казалось, наблюдала за ней и словно манила подойти поближе. Она всегда казалась ей зловещей и грубой, но сейчас выглядела почти что… нежной. Разноцветная кожа блестела, это было удивительное сочетание драгоценного пламени рубинов, ониксов и сапфиров. Ее всегда остроконечные, словно стальные, крылья неожиданно смягчились.

«Я уже видела это раньше, – подумала она. – Я рисовала это раньше». Неужели? Эта картинка была ей до боли знакома, хотя она и не могла вспомнить, где ее видела. Возможно, все дело в том, что она видела разные татуировки других воинов. У каждого из них были на теле особые рисунки, расположенные в разных местах и выполненные яркими красками. У Мэддокса татуировка располагалась на спине, у Люсьена – на груди. А у Аэрона – по всему телу, вздрогнув, вспомнила она.

Даника неожиданно протянула дрожащую руку, отчаянно желая прикоснуться к татуировке Рейеса, почувствовать ее на ощупь. Какая она, горячая и вибрирующая? Или холодная и спокойная?

Он отшатнулся от нее, ударившись о стену. Раковина задрожала, и мыло соскользнуло и шлепнулось на пол.

– Не прикасайся ко мне, Даника.

Ее щеки раскраснелись от унижения, и она резко опустила руку.

– Прости, – пробормотала она. – Мне жаль. – «Чем ты думала? Он сейчас не в себе, и надо быть осторожнее».

– Не извиняйся. – Он схватил полотенце, висевшее рядом с раковиной, и, наклонившись, принялся вытирать кровь. – Мне жаль, что ты все это увидела. Прошу, просто… вернись в мою комнату. Пожалуйста. Я скоро приду. – Он говорил отрывисто, и было понятно, что ему сейчас нелегко.

– Я помогу тебе убраться. Я…

– Нет!

Он завопил так громко, что Даника поморщилась. Вот черт! И где ее смелость? Где ее клятвы никогда не сдаваться?

Как только эхо от его громкого крика стихло, Рейес сжался и бросил тряпку.

– Прости меня. Ты не сделала ничего плохого, просто предложила помощь. Но я всегда сам убираю за собой и не позволю тебе пачкать твои драгоценные ручки.

Драгоценные? В его голосе не было ни тени сарказма, только искренность.

Он повернулся к ней спиной и снова принялся вытирать пол.

– Пожалуйста, Даника. Уходи.

Он чувствовал себя неловко после того, что произошло, догадалась она. Ему было стыдно. И она не знала, как его успокоить. И не знала, что думать, чтобы успокоиться самой.

Даника попятилась из ванной. Она не сводила глаз с Рейеса, который продолжал вытирать кровь, избегая смотреть на нее. Оказавшись в коридоре, она прижалась к стене. Ее била дрожь.

Ей хотелось найти Эшлин и рассказать обо всем произошедшем той, что поняла бы ее, но подруга еще рано утром уехала вместе с Мэддоксом и остальными воинами. Эшлин заявила, что ей надо послушать разговоры, и Даника удивилась, что Мэддокс, всегда так бережно к ней относившийся, на этот раз согласился на ее поездку. Стоит ли ей вернуться обратно, как приказал Рейес? Или подождать его здесь? И то и другое казалось ей уместным, но по разным причинам. Если она уйдет, у нее будет время успокоиться и подумать. А если останется, то сможет пойти вместе с Рейесом и поговорить с Торином о ее семье.