Машина смерти - Джек Вэнс

– Я могу помочь вам развеять свои сомнения, – сказал Сион Трамбле. – В моем дворце живет барон Эрл Кастильяну, некогда бывший ближайшим союзником Кокора Хеккуса, а ныне его заклятый враг. Если так уж необходим кто-нибудь для опознания Кокора Хеккуса, то барон Кастильяну самый подходящий для этого. Проверку можете произвести хоть завтра.

– Я буду счастлив услышать его мнение.

– Больше я ничем вам не могу помочь, – к такому окончательному решению пришел Сион Трамбле. – Ибо не в моем характере обрекать свой народ на войну и лишения без серьезной на то причины. Пока Кокор Хеккус остается в Аглабате, я не стану ему досаждать.

Он сделал жест, означавший окончание аудиенции. Герсен поднялся и вышел из комнаты. В передней его дожидался мажордом, который и провел в отведенные ему апартаменты. Герсен вышел в сад, запрокинув голову, нашел звездное скопление, напоминающее ятаган, «Ладью Бога» обитателей Жантильи, и задумавшись над тем, что ему предстоит сделать, пришел едва ли не в ужас. И тем не менее – разве могло быть иначе? Разве не для этого забрался он на Фамбер?

Сон его, однако, был крепок. Разбуженный хлынувшими в его спальню струями солнечного света, он принял ванну, одел на себя самые темные одежды из всех, что удалось найти в его гардеробе, за завтраком удовольствовался фруктами, печеньем и чаем. С запада набежали тучи, в саду брызнул дождь. Глядя на всплески капель, разбивающихся о гладь бассейна, он снова и снова взвешивал все факторы, влияющие на сложившееся положение. И все время возвращался к одной и той же мысли: тем или иным способом должна быть установлена подлинность личности Падербуша.

Вошел паж и возвестил о прибытии барона Кастильяну, сухопарого мужчины средних лет со строгой манерой держаться и шрамами на обеих щеках.

– Князь Сион Трамбле повелел мне предоставить в ваше распоряжение некоторые особые знания, которыми я располагаю, – произнес он. – Что готов сделать с превеликим удовольствием.

– Вам известно, что от вас требуется?

– Смутно.

– Я хочу, чтобы вы присмотрелись повнимательнее к одному человеку и сказали мне, является ли он Кокором Хеккусом.

Барон сделал кислую мину.

– И что потом?

– Вы можете это сделать?

– Несомненно. Видите эти шрамы? Мое лицо было обезображено по приказу Кокора Хеккуса. Трое суток я висел на пруте, проткнутом сквозь обе мои щеки, оставаясь в живых только благодаря ненависти.

– В таком случае идемте и вместе поглядим на этого человека.

– Он здесь?

– Заточен в подземелье.

Паж привел мажордома, который отпер сначала деревянную дверь, затем стальную, после чего все трое спустились в темницу. Падербуш стоял в своей камере, широко расставив ноги и держась руками за прутья, и сверлил взглядом наружные стены подземелья.

– Вот этот человек, – произнес Герсен.

Барон подошел поближе, пригляделся.

– Ну? – спросил Герсен.

– Нет, – после некоторого размышления, ответил барон. – Это не Кокор Хеккус. По крайней мере… Нет, я в этом не уверен… Хотя глаза смотрят на меня с такой же низменной умудренностью… Нет, этот человек мне не знаком. Я никогда не встречался с ним ни в Аглабате, ни где-либо еще.

– Ну что ж, похоже на то, что я ошибся. – Герсен повернулся к мажордому. – Отоприте дверь.

– Вы намерены освободить этого человека?

– Не совсем. Но держать его в темнице больше уже нет необходимости.

Мажордом отпер двери.

– Выходите, – сказал Герсен. – Я, по-видимому, допустил несправедливость по отношению к вам.

Падербуш медленно вышел из камеры. Он не ожидал, что его выпустят, и двигался очень осторожно.

Герсен взял его за запястье, притом так, чтобы можно было в случае необходимости мгновенно выкрутить руку.

– Идите. По ступенькам поднимайтесь лицом назад.

– Куда вы ведете этого человека? – раздраженно спросил мажордом.

– Князь Сион Трамбле и я сообща примем окончательное решение, – ответил ему Герсен, затем произнес, обращаясь к барону Эрлу Кастильяну. – Благодарю за оказанное вами содействие, вашу помощь трудно переоценить.

Барон Кастильяну смутился.

– Этот человек может в любом случае оказаться негодяем, старающимся разделаться с вами.

Герсен поднял лучемет, появившийся в его левой руке.

– Я готов к любым неожиданностям.

Барон поклонился и быстро удалился, явно довольный тем, что от него больше ничего не требуется. Герсен отвел Падербуша в свои апартаменты и закрыл дверь перед самым носом мажордома. Затем непринужденно расположился в одном из кресел, Падербуш же так и остался стоять посредине комнаты и в конце концов спросил:

– Как вы теперь намерены со мной поступить?

– Я все еще в замешательстве, – ответил Герсен. – Возможно, вы на самом деле тот, за кого себя выдаете. В этом случае я не знаю за вами никакой другой вины, кроме служения Кокору Хеккусу. Тем не менее, я не стал бы заточать вас в темницу только по подозрению в предполагаемых преступлениях. Вы очень испачканы – может быть, примете ванну?

– Нет.

– Вам больше по душе пот и грязь? А может быть, смените одежду?

– Нет.

Герсен пожал плечами.

– Ну, как хотите.

Падербуш скрестил руки на груди и злобно посмотрел на Герсена.

– Почему вы держите меня здесь?

Герсен задумался.

– Судя по всему, ваша жизнь в опасности. Я намерен защитить вас.

– Я вполне способен защитить себя сам.

– И все-таки, пожалуйста, сядьте вон в то кресло. – Герсен показал, куда сесть, кончиком дула лучемета. – Вы стоите, как дикий зверь, готовящийся к прыжку, это действует мне на нервы.

Падербуш в ответ только холодно ухмыльнулся, но сел.

– Я не причинил вам никакого вреда, – произнес он. – А вот вы унизили меня, швырнули в темницу и еще и сейчас изводите намеками и злобными выпадами. Скажу вам вот что: Кокор Хеккус не тот человек, чтобы оставить без внимания умышленные обиды, нанесенные его вассалам. Если вы хотите уберечь своего хозяина от крупных неприятностей, то я советую вам отпустить меня на свободу, чтобы я мог вернуться в Аглабат.

– Вы хорошо знаете Кокора Хеккуса? – как бы невзначай спросил Герсен.

– Еще бы! Не человек, а горный орел! Глаза его светятся умом. Его радость и его гнев подобны огню, сметающему все перед собой. Его воображение столь же безмерно, как само небо. Нет такого человека, который не пришел бы в изумление от мыслей, которые возникают у него в голове, и не задался бы вопросом, из какого источника он их черпает.

– Интересно, – произнес Герсен. – Мне не терпится встретиться с ним – что я и сделаю в самом скором времени.