Клинок мертвеца - Люк Скалл

– Клянусь, я говорю правду…

Щит пребольно ударил Коула по голове, оборвав его на полуслове.

– Обожди, – донесся резкий голос с трона. – Дай ему поговорить со мной.

Изрыгая проклятия, щитоносец отступил назад и гневно уставился на юношу. Леди Сталь вложила меч в ножны, не отрывая от Даваруса глаз.

Коул потер ушибленную голову и опустил Проклятие Мага. С клинка стекала кровь, и когда он обвел взглядом бойню в тронном зале, его затошнило.

«Я это сделал. Все эти стражники мертвы. Все из-за меня».

– Ты отдашь свое оружие, прежде чем приблизиться к королю, – прорычал щитоносец.

Коул облизнул губы, во рту у него внезапно пересохло, и, сделав, как велел воин, он протянул ему Проклятие Мага, стараясь не смотреть на эфес в алых пятнах. Он подошел к трону. Раздалось хлюпанье, и он осознал, что у него мокрые сапоги, кровь пропитала их насквозь. Его вновь затошнило, и он сделал над собой усилие, чтобы сдержаться.

Лоскутный король наблюдал за ним. Когда Даварус приблизился, он увидел, что лицо короля было таким же лоскутным, как мантия: сотня шрамов покрывала его от подбородка до лба.

– Затора мертва? – спросил король, когда Коул встал перед ним.

– Да, – ответил Коул. – Ее смерть была… – Он хотел сказать ужасающей, но все, что произошло с тех пор, было ужасающим. – Красочной, – закончил он, запнувшись.

– Ты убил ее?

Коул покачал головой.

– Белая Госпожа дала мне послание для Заторы, которая привела в действие какое-то заклинание. Это была ловушка, помещенная в пергамент. Заклинание разрушило ее. Сломало все до одной кости в теле.

– Где послание сейчас? – мягко спросил король.

– В апартаментах Заторы. На ее столе.

Лоскутный король кивнул щитоносцу, который бросил на Коула сердитый взгляд, прежде чем выйти из зала, предположительно, чтобы принести послание.

Король посмотрел на Коула.

– Что ты такое? – спросил он с любопытством.

«Убийца. Душегуб».

– Я… просто человек.

– То, что вошло в тронный зал и поубивало стражников, не было человеком. Понадобились два моих Приближенных, чтобы остановить тебя. Ты – маг?

Коул покачал головой.

– Нет, я…

«Что я такое? Шлюхино отродье, ублюдок. Дитя убийства и преемник убийства. Чудовище».

– Я проклят, – удалось наконец выдавить Коулу.

Лоскутный король сощурил глаза. Они были разных цветов, заметил Даварус: один синий, другой – зеленый. Бесчисленные шрамы на его лице будто заплясали, когда он нахмурился.

– Я знаю немного о проклятьях.

– Все они мертвы! Он убил их всех! Даже Эрика.

Громыхающий голос щитоносца оповестил о его возвращении прежде, чем он влетел в двери. Воин направился прямо к Коулу, сжав огромный щит в одной ладони, боевой топор – в другой, его намерения ясно читались на лице.

Лоскутный король поднял руку, и Леди Сталь двинулась щитоносцу наперерез.

– Полегче, Джакс. Мы больше не на дороге. Я один выношу решения в этом зале. Ты принес послание Белой Госпожи?

– Вот, – прорычал Джакс, швырнув его безмолвной женщине с мечом, преградившей ему путь.

Она взяла пергамент и отнесла его королю, который стал читать послание, водя по нему разноцветными глазами.

– Лорд-маг Телассы хочет моей помощи? Ей следовало бы знать, что у меня недостаточно людей. Ни для чего, и менее всего – для того чтобы сражаться с таинственными монстрами из-за моря. Что это? «Я знаю, Затора. Я знаю. Считай это моим даром тебе». – Лоскутный король неожиданно усмехнулся. – Полагаю, последняя строка была адресована непосредственно мне. Кажется, дар Белой Госпожи проявился в форме казни, освободив таким образом меня от интриг моего двуличного советника. Признаюсь, что последнее время чувствовал себя не в своей тарелке. Теперь понятно почему. – Король вздохнул и положил пергамент. – Сэр Мередит предупреждал меня о Заторе. Он был не прав очень во многом, но в этом отношении, как кажется, не ошибся.

Коул понятия не имел, кто такой сэр Мередит, но если этот человек был столь же грозным, как другие приближенные короля, которые находились сейчас в зале, Даварус мог считать себя счастливчиком, раз сэра Мередита не оказалось среди присутствовавших. Леди Сталь наблюдала за ним так пристально, что муравьев бы взглядом сварила. Эта женщина словно вообще не мигала.

– Людям Благоприятного края нужны твои солдаты, – сказал он, решив приступить к сути дела, прежде чем поднимавшаяся тошнота не привела его еще к одному унижению. – Сонливия уже пала.

Лоскутный король слегка откинулся назад на троне и сложил руки на коленях. Они тоже были сплошь покрыты шрамами.

– Если забыть о том, что ты только что перебил пару десятков моих стражников, как это затрагивает Тарбонн?

– Они хотят уничтожить все человечество, – ответил Коул, стараясь не смотреть на тела, завалившие весь зал позади него. – Как только они завоюют Благоприятный край, они двинутся на юг. Исчезнувшие обладают оружием за пределами нашего понимания. Если Теласса падет, никто не будет в безопасности.

– У меня нет лишних солдат. Война с герцогом требует каждого бойца, которого я могу забрать на службу.

– Ты можешь убедить другие государства послать помощь, – заявил Коул. – Это – больше чем конфликт между людьми. Это – битва за выживание. Исчезнувшим все равно, кто сидит на троне в Тарбонне или в любом другом королевстве. Если мы не сплотимся, все, что мы знаем, обратится в прах.

– По мне, его слова – куча лошадиного навоза, – проворчал щитоносец Джакс. – Захватчики из-за океана? Следует вызвать инквизицию и допросить этого убийцу. Выжать из него правду.

Лоскутный король обменялся взглядами с Леди Сталь. Молчаливая фехтовальщица, посмотрев с минуту на Коула, медленно кивнула.

– Я верю, что он говорит правду, – ответил король. – Белая Госпожа думала добиться моей поддержки, избавив меня от влияния Заторы.

Король нахмурился, глядя на Коула.

– Почему она выбрала именно тебя, чтобы доставить послание, я не могу сказать. Ты несешь в себе проклятие, которое превратило тебя в… то, кем ты был. И все-таки она в отчаянии, а твое желание кажется искренним. Если захватчики действительно двинутся на юг, я займусь ими, когда это произойдет. Я добился трона не потому, что пренебрегал непосредственной угрозой.

Король провел пальцем, покрытым шрамами, но лицу, которое смахивало на жутковатую вышивку.

– А что до других государств, – продолжил он, – мое влияние ослабло. У многих – собственные проблемы. Они не станут меня слушать.

– Значит, я пришел сюда зря, – с горечью сказал Коул. – Лишь для того, чтобы забрать жизни невинных.