Призраки Сумеречного базара - Кассандра Клэр

Из-за войны выросла и активность демонов. Так всегда бывало во время войн: демоны радовались хаосу битв – но сейчас Сумеречных охотников почти захлестнуло с головой. Как ни ужасно такое думать, но войну Тесса воспринимала почти как личный подарок. На войне ты можешь быть полезной. Что хорошо в профессии медсестры, так это занятость – тебе всегда есть что делать. Постоянная деятельность помогает держать горе на расстоянии – просто потому, что думать тебе некогда. Уехать в Нью-Йорк, сидеть в безопасности – вот где начнется ад. Делать будет решительно нечего, только думать о своей семье… и нет, Тесса не знала, как с этим быть – как жить вечно, когда потомки стареют быстрее тебя.

Она подняла взгляд на необъятный купол Святого Павла, величаво парящий над Лондоном, как и сотни лет назад. Каково это – взирать оттуда, с высоты, на город, на свое раскинувшееся по земле, израненное дитя?

– Тесса?

– Со мной все хорошо, – быстро ответила она, ускоряя шаг.

В этот миг над городом пронесся жуткий вопль – воздушная сирена. Вслед за нею пришло гудение, словно целая армия разъяренных пчел наступала на город. «Люфтваффе» уже в воздухе. Скоро полетят бомбы.

– Я-то думала, у нас будет несколько дней передышки, – мрачно сказала Катарина. – Всего два налета за неделю – это было так мило с их стороны. Немцам же тоже нужно праздновать.

Они прибавили шагу. Вскоре пришел и он – этот страшный звук. Падая, бомбы свистели. Тесса и Катарина встали как вкопанные. Свист был прямо над ними – он был повсюду. Сам свист в общем-то не проблема – хуже, когда он прекращается. Тишина означала, что бомба меньше, чем в сотне футов у тебя над головой. Дальше ты просто ждешь. Где ты окажешься в следующий миг? Куда бежать, когда смерть молча спускается с небес?

Вверху раздался лязг и шипение, и вся улица вдруг потонула в брызжущем фосфоресцентном свете.

– Зажигалки, – сказала Катарина.

Женщины ринулись вперед. Зажигательные бомбы – это такие канистры, довольно безобидные с виду, похожие на удлиненный термос. Ударившись о землю, они расплескивают вокруг огонь. Самолеты рассыпали их по всей улице, и теперь они озаряли мостовую и плевались пламенем в дома. Противопожарная оборона уже сбегалась со всех сторон и как можно скорее заливала очаги возгорания. Катарина наклонилась над одним таким: мелькнула синяя вспышка, и бомба погасла. Сама Тесса кинулась к другой и топтала искры, пока не подоспел пожарный с ведром и не залил их водой. Увы, оставались еще сотни других, по всей улице.

– Идем, – сказала Катарина. – Ночка нас ожидает долгая.

Прохожие уважительно касались шляп, приветствуя их. Они видели то, что Тесса с Катариной позволяли им видеть: двух отважных молодых сестричек, спешащих в госпиталь. А вовсе не двух бессмертных, пытающихся остановить нескончаемый поток страданий.

* * *

А на другом берегу Темзы некая фигура пробиралась сквозь тьму под виадуком, где при свете дня в нормальные времена цвел и благоухал городской рынок – Боро-маркет. Обычно тут все так и кипело, а земля была устлана останками дневной торговли, но сейчас повсюду царила тишина, и под ногами почти ничего не осталось: каждый старый капустный кочан, каждый мятый фрукт давно подобрали голодные люди. Без света в окнах, без уличных фонарей и при полном отсутствии простецов этот уголок Лондона выглядел откровенно зловещим. Фигуру в плаще это явно не смущало – она без колебаний шла куда-то по своим делам, не обращая никакого внимания на рвущую ночь сирену. Впрочем, цель ее была уже совсем близко – за углом.

Даже в военное время Сумеречный базар продолжал действовать, пусть и частично. Как и у простецов, с их продуктовыми пайками, нехваткой одежды и даже простой воды, тут тоже чувствовался дефицит. Букинистов выпололи. Вместо сотен порошков и эликсиров прилавки зельеваров украшал в лучшем случае десяток. Огненные шоу утратили всякий смысл в сравнении с бушевавшими на том берегу пожарами и роняющими смерть с небес машинами. Дети все еще носились между рядами – вон, например, стайка юных вервольфов: сплошь уличные мальчишки и сироты, обращенные в каком-нибудь укромном уголке под покровом затемнения. Бегают теперь без еды и без родительского присмотра. Крошка-вампир, обращенный непозволительно юным, тащился рядом с Братом Захарией и развлечения ради дергал его за плащ. Захария его не трогал. Ребенок выглядел таким грязным и одиноким… раз ему нравится приставать к Безмолвному Брату, пусть себе пристает.

– Что ты такое? – спросил мальчик.

Что-то вроде Сумеречного охотника, ответил монах.

– Ты пришел нас убивать? Я слышал именно этим они и занимаются.

Нет. Мы не этим занимаемся. Где твои родные?

– Умерли, – ответил малыш. – На нас упала бомба, а потом пришел мой повелитель и забрал меня.

Как легко вытащить вот такого кроху из под завала, взять за ручку, отвести в какой-нибудь темный переулок и обратить! Да и демоны не на шутку разбушевались. Хотя как знать, откуда взялась вон та оторванная нога – бомба убила ее бывшего хозяина или его разорвал демон? Впрочем, какая разница? В некоторых отношениях простецы и демонам фору дадут.

Мимо пронеслась толпа других вампиренышей, и собеседник Брата Захарии ускакал вслед за ними. Небо рычало голосами десятков самолетов. Брат Захария внимал бомбежке слухом музыканта. Падая, бомбы свистели, но ближе к земле наступала странная прерывистая тишина. Паузы в музыке так же важны, как и звуки. В этой музыке паузы говорили слишком много о том, что будет дальше. Сегодня бомбы валились на той стороне реки, словно обложной ливень, – громовая симфония, где слишком много нот. Они падали совсем рядом с Институтом, с Сент-Бартом, где работала Тесса. Страх за нее бежал по жилам Брата Захарии, холодный, как разрезающая город пополам река. В эти пустые дни после смерти Уилла чувства редко посещали его, но когда дело касалось Тессы, распускались с невиданной пышностью.

– Скверная ночка, – сказала женщина, из фейри, с серебряной чешуйчатой кожей, продававшая заколдованных игрушечных жаб; они прыгали по прилавку, то и дело стреляя золотыми языками. – Жабу не хотите?

Она показала на одну из них. Та стала синей, потом красной, потом зеленой, потом перевернулась на спину, завертелась и, в конце концов, превратилась в камень. Затем она снова сделалась жабой, и цикл пошел по новой.

Спасибо, нет, сказал Брат Захария.

Он уже повернулся уходить, когда женщина заговорила снова.

– Он ждет тебя.

Кто это, он?

– Тот, ради встречи с которым ты сюда пришел.

Уже много месяцев он медленно, через серии контактов в мире фейри пытался выследить пропавших Эрондейлов, о которых узнал на карнавале в Теннеси. Вообще-то сегодня он ни с кем не собирался встречаться – кучка осведомителей обеспечивала его информацией по мере ее поступления. Но на сей раз кто-то вышел на него сам. А раз так…

Благодарю, вежливо сказал он. Куда мне идти?