Выйти замуж за злодея - Марина Ефиминюк

Таз переместился на пол. Не раздеваясь, я улеглась на неровный матрац, попыталась взбить влажную подушку. Только задремала, а перед мысленным взором поплыли неясные тревожные образы, как обрушился потолок. Нет, конечно, не весь разом, а свалился приличный кусок отсыревшей после дождя побелки. С перепуга я резко села и, как сова, захлопала глазами. С толстого лоскутного одеяла, заметно отсыревшего после потопа, на пол слетели комки, мелкая крошка засыпала ноги. На потолке зияла большая дыра и в ней виднелись тонкие планки перекрытий.

— Ой, ну все! — рыкнула я, вскакивая с кровати, и едва не угодила ногой в злосчастный таз. Да еще из туфли пришлось высыпать крошки побелки.

Что «все» для меня самой оставалось загадкой. Спальня Трэна была непригодна для ночевки, а в единственной комнате, где я поддерживала относительный порядок, дрых без задних ног нахальный захватчик!

Я вошла в спальню и, встав в изножье кровати, некоторое время изучала спящего. Может, его пнуть с кровати? Постелить на полу одеяло и совершенно случайно узурпатора уронить? Все равно же не заметит, а если утром начнет возмущаться, то скажу, мол, сам скатился… Но совесть взыграла.

Оставалось договориться с принципами и поклясться самой себе, что слиняю из комнаты еще до рассвета. Ведь крепко спать рядом с Совереном Гардом ни одна приличная нимфа не рискнет, а неприличная просто не сможет — измучается от соблазна прижаться к теплому крепкому боку, а не страдать от холода. Хорошо, что я приличная, невинная нимфа, решившая в ближайшее время выйти замуж!

В общем, отгоняя странные мысли, я выстроила посреди кровати стену из подушек и тихонечко легла на голый матрац, обтянутый простыней. Из-под тяжелого соседа с трудом, но удалось вытянуть краешек одеяла. Подложив под щеку сложенные ладони, я вырубилась, как от снотворного порошка.

Проснулась в один миг, резко открыла глаза и обнаружила, что рассвет давно наступил. В комнату сочились косые солнечные лучи, и в них растворялся свет по-прежнему горящей на тумбе магической лампы. Но самое главное открытие оказалось и самым неприятным. Баррикада из подушек за ночь рассыпалась, и бессознательное победило! Никаких приличий во сне! Мы с Совереном лежали в позе сложенных ложек, изгиб к изгибу, ладно и филигранно. От его тела шло тепло, грудь прижималась к моей спине, а рука… коварная мужская рука всей тяжестью обнимала меня за пояс!

— А говорила, что ляжешь в постель только к мужу, — промурлыкал хрипловатый ото сна голос мне в затылок.

— Болван! — задохнулась я, вырываясь из тесных объятий.

Мужские пальцы вцепились в мой свитер, не позволив скатиться с кровати. Я схватила подушку, вывернулась и от души прихлопнула подлеца.

— Женщина, я же пошутил!

— А я по утрам не страдаю от приступов юмора! — снова атаковала я тяжелой подушкой.

Он сделал резкий рывок. Орудие убийства спесивых болванов отлетело на пол, а меня придавили к матрацу. Соверен склонился, темные спутанные после сна волосы упали на лицо. В глазах плясали бесы. Разбитая бровь опухла. Наверное, получить подушкой по синяку было больно, но вида он не подал.

— С тобой приятно просыпаться, Лаэрли, — тихо произнес Гард.

— Запомни получше это чувство. Больше ты его не испытаешь!

— Потому что единственный мужчина, с которым ты готова делить постель, наденет тебе на палец обручальное кольцо?

— Верно!

Я попыталась его пнуть, но получилось еще хуже. Соверен обхватил ногой мое бедро, и я ощутила… к-хм… то самое характерное явление, которое случается у мужчин во время шуточных боев подушками с сонными злыми нимфами. Хотя, помнится, еще в лицее девчонки шепотом сплетничали, будто для эффекта утренней окаменелости, как у Небесного воина, мужикам даже компания не требуется. Это, так сказать, природная аномалия.

Глаза Соверена потемнели, в лице появилась жесткость. Он начал медленно опускать голову, не сводя взгляда с моих губ.

— Не смей меня целовать! — процедила я и даже попыталась дернуться.

— Иначе что? — тихим хриплым голосом спросил он.

— Не верну тебе долг!

— Договорились.

Целоваться спесивый болван умел! Страстно, грешно. И если поначалу возникла странная мысль, что я допускаю недопустимое, сдаюсь и уступаю, то вскоре голова опустела.

Сейчас-сейчас, еще одну секундочку, и я пошлю его в чудесный лес соблазнять какую-нибудь другую невинную нимфу… Но как же сладко! Демоны раздери этот мир на части, как же мне было хo-ро-шо! Именно так, по слогам, чувственно выдыхая каждый звук.

Соверен знал, как заставить женщину стонать и извиваться, беспомощно приподнимать бедра, затянутые в плотные лосины. Я плохо осознавала, что меня больше никто не удерживал. Прижималась к горячему телу сама, путалась пальцами в коротких волосах, позволяла рукой забраться под свитер, мягко сжать обнаженную грудь.

Вдруг показалось, что кто-то постучался во входные двери. Сознание моментально прояснилось. Боже мой! Свитер был непристойно задран, подушки опрокинуты на пол, а я вкопана в сбившиеся простыни. И занимаемся мы с Гардом тем, чем занимаемся, хотя совсем недавно я гордо швырнула в его высокомерную физиономию, что билет в мою постель можно купить только в храме, оплатив стоимость обручальным кольцом. Я вела себя как натуральная… нимфа, ветреная и непоследовательная! Одно хорошо: истинные дочери лесного народа всегда знают, когда пора делать ноги!

— Кто-то стучится в дверь, — пробормотала я и скатилась с кровати и, боясь взглянуть на Соверена, бросилась открывать дверь. Чуть не свалилась на лестнице. Протерла лицо дрожащими руками, пригладила волосы ладонью и отперла замок. На пороге стоял Юджин Войт, одетый в форму городского стража. В руках он держал плетенную корзинку для продуктов. За широкой спиной грелось яркое утро. В деревенской тишине возбужденно галдели птахи. А наверху, в кровати моего деда, лежал раскочегаренный Соверен Гард…

— Привет, — едва заметно улыбнулся Юджин. — Я заходил пару часов назад, но ты не открыла.

— Спала.

Подозреваю, что мой взлохмаченный, ошеломленный вид буквально кричал, что я, как облитая кипятком, выскочила из постели мужчины, которому никогда в жизни не придет в голову жениться на безродной нимфе, когда-то изображавшей любовницу его дальнего родственника.

— Можно войти? — кивнул Войт.

— Ну… — Я обернулась через плечо, проверяя пустую лестницу, покосилась на ноги в полосатых гольфах. Интересно, если выйти на террасу без туфель гость посчитает меня странной?

Он заметил, как я заколебалась и протянул корзину:

— Мама просила передать. С утра испекла яблочный пирог.

— Благодарю.

На Анадари отвергать угощения было не принято, недолго и соседскую войну развязать. Как откажешься? А возвращать корзинку пустой считалось дурной приметой. Следовало наполнить гостинцами и лично отнести сердобольной хозяйке. Этакий круговорот еды по острову. Правда, передавать вещи через порог тоже считалось изрядно паршивой приметой, но я не пожелала выскочить на террасу, чтобы забрать гостинцы. Хуже неприятностей, чем мертвый Энбри Полт в кухне или возбужденный Соверен Гард в измятой постели, точно не произойдет. Бесполезно фантазию напрягать — моментально начнет стопорить.