Маг с привидениями - Кристофер Сташеф

У Мэта мелькнула мысль: «Спокойствие. Враг не дремлет».

Вслух он сказал:

— Думаю, это тоже произошло под воздействием заклинания.

— Заклинания? — испуганно воскликнул менестрель. — Думаете, то было злое колдовство?

— Ну... — несколько смущенно протянул Мэт. — Боюсь, в некотором роде происшествие в кабачке связано с одним проказливым духом, который мстит мне за то, что я его отвергаю.

— Ду... Духом? — Менестрель на дюйм отодвинулся от Мэта.

— Это бохан, — пояснил ему Мэт. — Он ко мне случайно прицепился, когда мы ночевали в заброшенной лесной избушке. Теперь он от нас не отстает.

— Ну да. Боханы — они такие, — кивнул менестрель и отодвинулся еще на дюйм.

— Он запросто мог сделать так, что с твоих губ слетали другие слова, — сказал Мэт, — но мне кажется, что стихи эти сложил не он.

— Да что ты говоришь? — послышался возмущенный голос из-за спины Мэта. — Что уж, ты считаешь меня таким бездарным?

Менестрель замер и вытаращил глаза. Из ночной тьмы вышел Бохи и присел на корточки у огня. На сей раз на нем не было никаких облачений, кроме собственной шерсти, которая, следовало признать, являла собой вполне приличный наряд. Бохи устремил на Мэта злорадный взгляд.

— Уж мог бы понять, между прочим, что моей изобретательности конца и края нет.

— Твоя изобретательность вовсе не означает, что ты наделен даром стихосложения, — возразил Мэт и перевел взгляд на менестреля. Тот прекратил попытки отодвинуться как можно дальше и с волнением внимал беседе Мэта с хобгоблином. Мэт почти слышал его мысли: «Какую великолепную балладу можно было сложить об этом!» Стараясь вернуть разговор в нужное русло, Мэт проговорил:

— Умный ты или нет, изобретательный или не очень, будь хоть разок честным. Ты сложил эти стихи или ты болтал первое, что тебе приходило в голову?

Бохи злобно зыркнул на Мэта, но все же признался:

— Что в голову приходило. Но стишки-то славные!

— Как сказать, — сухо прокомментировал это заявление Мэт. — Вопрос в другом: кто тебе их нашептывал?

— Никто. Я сам!

— Неужто? — прищурился Мэт. — А быть может, тебе их все-таки кто-то нарочно подсказывал?

Бохан отодвинулся от костра, жутко оскорбленный.

— Это кто же бы мог ко мне в голову так нагло забраться?

— Ну... Что касается первой половины песни, то я подумал, что эти куплеты тебе нашептал некий колдун, работающий на короля Драстэна, поскольку там было сказано много нехорошего про королеву Петрониллу. Однако ближе к концу песни на первый план вышел принц Джон в роли наиболее явного претендента на престол. Быть может, у него есть колдун, который и поработал над тобой.

Как только Мэт произнес эти слова, ему самому стало здорово не по себе. Если у Джона был свой колдун, то этим объяснилось очень и очень многое.

— Никакой волшебник, никакой колдун не смог бы вот так прокрасться в мои мысли! — обиженно рявкнул бохан. — Я — дух природы! Меня оберегает сама Бретанглия.

Мэта вновь озарило.

— А если колдун и сам — порождение бретанглийской природы?

Бохан выпучил глаза.

— Ну, правда, что тут такого особенного? — пошел в атаку Мэт. — Если колдун воспользовался магией, возросшей на бретанглийской почве, если он — потомок давнего рода бретанглийских народных колдунов. Такой ведь справился бы и с бретанглийским духом — почему бы и нет?

Бохи молча смотрел на Мэта, но тут голос подал менестрель:

— Да. Справился бы.

— Да! Если бы не я сам придумал эти стишки! — гаркнул Бохи. — Я тебе — не безмозглая тварь, маг!

— Маг? — Менестрель оторопело глянул на Мэта, перевел взгляд на сэра Оризана, а тот едва заметно кивнул. Менестрель снова уставился на бохана.

— Ну, если ты почитаешь себя таким великим стихотворцем, — хмыкнул Мэт, — так докажи это.

— Запросто! — вскричал бохан.

Не бродить с тобой нам вместе

Ночью при луне...

— Нечестно! — воскликнул Мэт. — Ты чужие стихи читаешь!

Бохи захлопнул рот и злобно уставился на Мэта:

— А как же мне еще доказать тебе, что я — умный?

— А вот как: я тебе дам набор слов, а ты сложи из них строфу.

— Ну и какие же словечки у тебя на уме?

— Сейчас... Сейчас скажу. Лед, мед, трава, дрова, друга, луга.

— Ха! Нет ничего проще! — обрадовался бохан. — Они же все рифмуются. Это мы быстренько... Так... Так. Ну, нате, слушайте:

Всем известно, что лед

Так не сладок, как мед,

Их легко отличить друг от друга.

А сухие дрова —

Не сырая трава,

Их из леса несут, а не с луга.

— Вот тебе! — Бохан ударил себя по лохматой коленке и победно воззрился на Мэта. — Я точно так же легко сорю стишками, как... О-О-ОЙ!

Он исчез мгновенно — даже воздух ухнул, заполнив то пространство, которое он только что занимал. В памяти людей остались выпученные глазищи и испуг на кожистой физиономии бохана.

Сержант Брок оторопело промямлил:

— Что такое с ним… стряслось?