Слово павшего - Дарья Гущина

– Нас-счет родителей – не переживай, – невозмутимо заметила Яти. – Время в твоем мире для тебя ос-становилось. Ты вернешьс-ся назад в тот же час-с, мгновение в мгновение. И никто ничего не узнает, ес-сли с-сама расс-сказать не захочешь, а захочешь ты вряд ли.

– Но я не собираюсь спасать ваш проклятый мир!!!

– А домой возвращатьс-ся с-собираешьс-ся? – вкрадчиво осведомилась ящерка.

– Конечно!

– Вот вопрос-с и решен, – резюмировала она. – Ты помогаешь нам – мы перемещаем тебя назад.

– Но я же… – Я запнулась. – Я… У меня ничего не выйдет!

– А ты пробовала? – заинтересовалась Яти.

– Нет…

– Вот и не говори, что не получитс-ся. Ты, конечно, не идеал с-спас-сителя, но… К Магис-стру тебе надо. Он лучше меня разбираетс-ся в том, что с-сейчас-с здес-сь творитс-ся… Я вс-сего лишь пос-сланница Хранителей, мое дело – добывать для мира с-спас-сите-лей… Передохнешь немного в деревне, познакомишьс-ся поближе с-с нашими жителями, с-соберешьс-ся – и в путь.

– Но я даже не знаю, как…

– Магис-стр тебе вс-се покажет, pace-скажет и подс-скажет.

Н-да… Мои неуверенные возражения ящерка разбивала в пух и прах. Плохо дело. Как я смогу настоять на своем, если все мои мысли, похоже, известны ей наперед?.. Вот что значит – богатый опыт общения д разного рода спасителями.

– А ты меня бросишь?.. – обиделась я.

Какая хитрая! Затащила к черту на кулички – и сразу в бега?.. А я тут разбирайся и все делай? Иди, туда – не знаю куда, ищи то – не знаю что? Это называется заманить человека в мирное на вид озеро подсунуть ему самый глубокий омут и торжественно сообщить, что спасение утопающих – дело рук самим утопающих. Короче, аминь, граждане.

– Нет, но мне придетс-ся впас-сть в с-спячку. На поис-ски с-спас-сителя и его перемещение уходит очень много с-сил, мне необходимо восс-становиться, – извиняющимся тоном объяснила Яти. – Иногда буду прос-сыпатьс-ся и помогать… Но в ос-сновном тебе придетс-ся дейс-ствовать с-самос-стоятельно.

Отлично! Перспективы-ы-ы… Светлые и радостные, как лунная ночь на кладбище! Да какой из меня на фиг спаситель?! Вот антиспаситель – другое дело: устраивать разного рода неприятности и пакости – это я могу, это моя прямая специальность, если не сказать больше – жизненный путь… Нет, спасать я в; свое время пыталась, и не раз. Сначала – кошку, забравшуюся на дерево, с которого мы в итоге обе благополучно свалились. Ну кошке-то что, у нее девять жизней – встала себе и дала деру, а я – сломала ногу и все летние каникулы провела не на даче, а в больнице. Потом, помнится, еще одно безнадежно утопающее дитя спасала. Вылавливали нас вместе, и меня откачивали в два раза дольше, чем мальчишку. Больше я не рисковала. Ну там ладно, человека после моих «подвигов» спасти еще реально, а мир-то кто откачивать будет? Впору бы еще одного спасителя искать – от моей бесценной персоны. И ничего тут не попишешь… Ну и ладно – сами виноваты. За что боролись – на то и напоролись. Выхода у меня все равно нет, выбора – тоже. Одно утешает – как там Яти сказала: умершие здесь обретают жизнь?..

Я поплелась по узкой тропинке, уныло размышляя о своей несчастной судьбе. Ведь надо же было дяде Пете так не вовремя нас покинуть… а мне – оказаться с ним по соседству. И ведь так хорошо жилось! Сравнительно, конечно, но что там делать-то – сиди себе и учи. И сдавай. И снова учи. И заметьте, товарищи, никаких перспектив общения с ходячими трупами!.. Только если в кино, но я на ужастики – не ходок. Кошмары потом мучают, воображение воспаляется и вконец расстраивается. После одного так называемого шедевра японского психа, помнится, полгода спать нормально не могла… Ужасно все, короче…

Тропинка резко вильнула хвостом, сворачивая направо, и впереди замаячил выход из леса. Яти, напомнив мне, что там должна находиться искомая деревня, снова обернулась вокруг моего правого запястья и мирно прикинулась обычным браслетом. А я вышла из леса и остановилась, завороженная открывшейся моему взгляду красотой.

Честное слово, такое только на картинах бывает! На таких, знаете, где художник, сраженный наповал величием природы, вдохновенно изображает пасторальный пейзаж райских кущ. Я, правда, кое-что подобное на Алтае видела, когда мы спускались по серпантину с очередного перевала и проезжали мимо селения. С горы вид казался очень даже ничего: крошечные низкие домики, тесно прижатые друг к другу, узкая речушка, на обоих берегах которой селение и стояло, хиленькие мостики, пасущаяся где попало мелкая скотинка… Очень живописно – особенно с учетом окружающих долину гор. Но здесь… Поселение алтайцев и рядом не валялось! Гор, правда, не водилось, но местность от этого особо не страдала. Скорее наоборот. Я прикрыла ладонью глаза от слепящего полуденного солнца и прищурилась, всматриваясь в даль.

Тропинка сбегала с крутого холма и выводила к небольшой деревеньке. Вокруг нее, насколько хватало глаз, простирались цветущие зеленые луга, где мирно паслась многочисленная сельскохозяйственная живность. Весело журчащая речка широкой извилистой петлей окаймляла селение, создавая некое подобие острова, и исчезала в неизвестном направлении. Многочисленные мостики, не в пример крепче алтайских, соединяли две полоски суши. Меж домов мелькали пышные шапки деревьев… И запах. Неповторимый запах свежескошенного сена, смешанный с ароматом полевых цветов и дымком топившихся бань… Меня как магнитом потянуло в сей населенный пункт – очень уж есть хотелось…

Дома, правда, я толком разглядеть так и не смогла: и далековато, и зрение у меня никогда особой остротой не отличалось, однако мне почему-то казалось, что они, все до единого, похожи на сказочные теремки с резными крылечками и расписными ставнями, со старинными печками и заботливо вышитыми занавесками. Почему, спросите вы? Сама удивляюсь. Просто в то мгновение, когда я увидела деревню, возникло стойкое ощущение дежавю. Словно я здесь когда-то давным-давно была… И стояла на этом же холме, любуясь прихотливыми изгибами сверкающей в лучах солнца речки и бескрайними просторами зеленых лугов, вдыхая запах мирной, безмятежной и спокойной жизни… И уже знала, как именно выглядят дома и как зовут старосту деревни… потому что лично с ним знакома. Мистика? Возможно.

Я неторопливо спустилась с холма и, засунув руки в карманы джинсов, побрела по дороге. А новый мир нравился мне все больше и больше. Страшно подумать, чего тут могут наворотить зомби… Перед моими глазами живо встала финальная сцена «Обители зла»: пустота, холод, полная разруха… подохшая живность, плавающая в речке, и поедающие друг друга люди… Брр! Мороз по коже… И на минуту в моей душе действительно шевельнулось желание помочь людям во имя спасения мира. Шевельнулось – и пропало под влиянием здравого смысла. Да что я сделать-то смогу?.. Их – много, а я – одна, они – неуязвимы, а я – живой человек, и убить меня очень даже просто и реально. И посему… Мир этот – не мой, жить здесь – не мне, и вообще – моя хата с краю, ничего не знаю. Самой бы отсюда ноги унести, а остальное – побоку. Получится – хорошо, нет – извиняйте.