Мама поневоле, или невеста ледяного дракона - Екатерина Вострова

Стоило повернуться к князю, отвлекаясь от Саймона, как тот тут же оказался рядом, хватая за шею толстыми пальцами, сдавливая, заставляя привстать на носочки, чтобы только не потерять доступ к воздуху.

Перед глазами поплыли круги, волны страха и паники расходились по телу, заставляя извиваться, отчаянно пытаться вырваться, цепляясь за жизнь.

— Мне надоело слушать твои тупые оправдания. Отвечай! Или я придушу тебя прямо сейчас и прямо здесь!

Она слышала, как отец пытается урезонить взбесившегося мужчину, увещевает его, но при этом не делает ни одной реальной попытки помешать.

Чужие пальцы все сильнее и сильнее смыкались на горле. Дышать было практически невозможно. Она царапала руками себя, пыталась отпихнуть Саймона.

Тщетно. Легкие жгло от нехватки воздуха.

— Кажется, тебя уже предупредили, — низкий трескучий голос прорвался в ускользающее сознание. Хватка Саймона чуть ослабела, воздух проник внутрь, но жених все еще держал ее, и это помогло не свалиться на землю, — не стоит трогать молодую княжну.

— Ты кто такой?

— Твоя смерть.

Алекса почувствовала, как вновь взмывает вверх.

Зрение вернулось не сразу. Когда окружающая действительность проступила, она увидела перед собой стоящего на коленях Саймона.

В нескольких шагах стоял Альдархин. Все такой же бледный, невозмутимый. Он протягивал руку в сторону жениха Алексы. Сжимал его горло невидимой силой, точно так же, как ранее сам Саймон сжимал горло Александрины.

«Так ему!» — вспыхнула в голове злорадная мысль, и девушка сама испугалась той ненависти, что она ощутила.

Но секундой позже Алекса осознала — если отец и вправду в отчаянном положении, гибель Саймона только усугубит участь мамы и Кевина.

За мгновение до того, как повелитель Севера с удовлетворенной улыбкой принялся осуществлять задуманное, она крикнула:

— Не надо!

Однако Альдархин расценил ее вмешательство по-своему:

— Все еще любишь его? — слово «любовь» в его устах было чем-то поистине отвратительным.

— Нет, владетель, я…

— Молчать.

Всего одно-единственное слово, сказанное приглушенным голосом, заставило ее оборвать свою речь.

— Я обещал спасти твоих родных, но судя по всему… — он презрительно обвел двор глазами, чуть задержавшись на трясущемся от ужаса отце, — они в спасении не нуждаются. Ты ведь не думаешь, что это отменит нашу сделку?

Алекса мотнула головой, показывая, что таких мыслей у нее не было.

Уголки губ владетеля чуть дрогнули в намеке на полуулыбку. Он шагнул к ней навстречу, все еще зависшей в воздухе, протянул руку.

Девушка застыла, не зная, что делать. Это все? Она уйдет из родного дома и больше не вернется?

— Я могу попрощаться? — сердце тоскливо сжалось при мысли, что она больше никогда не увидит Кевина и маму.

Что скажут брату об ее исчезновении? Будет ли он спрашивать о ней?

Но владыка севера в очередной раз понял ее не так. Гневно сверкнув глазами, он с силой сжал кулак. Все еще стоявший в коленопреклонённой позе Саймон захрипел, бесполезно пытаясь расцарапать горло руками. Щелчок пальцев, и мужчина покрылся толстой корочкой льда. Совсем как его люди, за которых он так переживал.

— Долгие проводы — лишние слезы. Я жду, — на этот раз в голосе Альдархина не было и намека на улыбку. — Следующим будет твой отец.

Понимая, что другого выхода просто нет, Алекса потянулась вперед, вкладывая свою руку в ладонь повелителя.

Знакомый холод, обжигающий пальцы, стужа, готовая заморозить все вокруг.

Вокруг завертелось тысячи снежинок. Стало зябко, Алекса попыталась обхватить себя руками, но не смогла — Альдархин держал крепко.

Перемещение длилось долго.

Она насчитала девять ударов сердца, прежде чем прямо перед ней выросла бескрайняя снежная равнина.

Холодный ветер ударил в лицо, Алекса обхватила себя руками в попытке согреться. Под ногами скрипел снег, а она была в домашних туфлях и легком платье.

— Добро пожаловать в мои владения, — с ухмылкой и легким кивком, в котором не было даже намека на почтение, произнес Альдархин.

— Тут есть жилье? — зубы начали стучать, и девушка судорожно принялась озираться.

Не может же она жить в снегу. Нет, на шикарный дом она и не рассчитывала, но хоть что-то, где будет тепло.

В отдалении виднелась деревня. В окнах горел свет, а из труб валил дым.

— Если я заболею, то к деторождению буду непригодна! — из-за озноба речь давалась с трудом.

Повелитель Севера неопределенно хмыкнул. На нем самом были лишь легкая рубашка и плотные черные штаны. Мужчина слегка склонил голову, а затем взмахнул рукой. Снег вокруг легко взмыл в воздух, закружился и осел на голове и плечах Алексы.

Девушка пораженно выдохнула, когда он вдруг обратился в длинную белую шубу и шапку. Лёгкую, но, вместе с тем, невероятно теплую. Холод тут же отступил, по телу прошла согревающая волна.

— Спасибо, — она опустила взгляд и с удивлением обнаружила длинные меховые сапожки вместо промокших туфель.

— Нравится? — безразлично спросил Ледяной.

— Очень…

Сапожки и впрямь были великолепны. Ее семья была близка к королевской династии, но, пожалуй, обувь такой изысканной работы, какую наколдовал Альдархин, ей не доводилось носить никогда в жизни. Да и шуба была из удивительно мягкого, приятного на ощупь меха. Должно быть, такой не было даже у самой королевы! Но сейчас все это богатство не имело ровным счетом никакого значения. Главное — тепло.

— Подойди поближе.

— Владетель, подождите! — как ни страшно было просить его сейчас, времени на то, чтобы выждать подходящий момент, у нее не было.

Мужчина вопросительно поднял брови, а весь вид его при этом выражал неудовольствие.

— Я о нашей с вами сделке. Как выяснилось, мой жених… бывший жених не был основной угрозой. А вы обещали спасти моих родных. Даже после смерти Саймона им все еще нужна помощь.

На словах о женихе Ледяного заметно перекосило, но он сдержался и выслушал ее до конца, не перебивая.

— Я не соглашался опекать твоих родственников до конца их жизни. Непосредственной смертельной опасности для них нет. О большем мы не договаривались, — Альдархин отвернулся, показывая, что разговор окончен.

— Но, владетель, прошу вас. Я же… — она запнулась, подбирая подходящий аргумент, — я же с ума сойду от беспокойства! Волнение может плохо сказаться на возможности зачать.

Довод, по собственному убеждению Алексы, был так себе, особенно учитывая, что повелитель Севера может в любой момент избавиться от нее и найти себе новую мать для наследника, но должна же была она сказать хоть что-то.