Врагов выбирай сам - Наталья Игнатова

Юноша выбил трубку о камень. Встал. Поднял топор. И аккуратно приложил собеседника обухом по темени.

Тот упал, не издав ни звука.

Артур крепко связал тело добытой все из тех же сумок веревкой. Взвалил на плечо. Отволок к своему опустевшему гробу. Сбросил гостя туда – благо тому хрустальный саркофаг оказался совсем не тесен. А потом задвинул на место прозрачную тяжелую крышку.

– Отдохни, покойничек. – Рыцарь поднял, было руку: осенить усыпальницу крестом, но, подумав, не стал. Еще подохнет тот, внутри. А он, может статься, Ольжеху нужный.

* * *

Потом Артур сидел на краю обрыва, свесив ноги в туманную бездну, курил уже третью по счету трубку и ожидал. Все маги, которых он знал, были весьма и весьма неторопливы. Только Альберт, младший братишка, не успел еще набраться этой высокомерной неспешности. Но и он сладко спал в своем гробу, совершенно не думая о том, что время-то идет.

Впрочем, до появления Ольжеха спешить действительно было некуда.

Артур очень надеялся, что разбудили их с Альбертом не для того, чтобы сообщить об очередной пропасти, в которую якобы катится Единая Земля. Попросту говоря, Долина. Надоело уже до судорог! Спаси этих. Чтобы спасти, убей тех. Чтобы убить, вступи в сговор с такими тварями, каких порядочный храмовник должен изничтожать быстрее, чем вспомнит первые слова «Отче наш». Хватит. Наспасались. Больше всего хотелось вернуться домой... Ну, не домой, конечно, дом давно разрушен. Вернуться бы в Шопрон. Пред светлые очи командора. И жить спокойно. Присматривать за братишкой, который, увы, вновь возьмется за гнусное свое колдовство. Может статься, за несколько месяцев мирной жизни Артур сумеет убедить брата в том, что тот избрал гибельный путь.

Ну и Катерина, конечно, заждалась уже. А Галя с Марийкой! Ирина, поди, все глаза выплакала. И кто скрашивает трудную жизнь с нелюбимым мужем Алесе и Лане?

На этом благочестивые размышления были прерваны. Появился Ольжех с бутылкой в руках и сразу начал орать:

– Почему светло? Откуда солнце? Где твой братец?

– Спит, – отрезал Артур.

Ольжех, как курица крыльями, взмахнул рукавами и побежал в дом. Через минуту вернулся и снова вызверился:

– Ты что здесь устроил, мальчишка?! Где ты взял солнце?

– Я? – удивился Артур.

– Взаимостояние, – застонал Ольжех, – пробой в Теневую Лакуну. Тридцать четыре самоцвета, сто лет работы, километры формул, а этот... Ты хоть понимаешь, что натворил? Солнце сдвинулось... Солнце! Ты привязал Теневую Лакуну к Прохладному миру.

– И что? Будет у вас погреб.

Ольжех каркнул и сел, прижимая к себе бутылку. Артуру стало жаль старика. Он выдавил ободряющую улыбку и добавил:

– Там темно. Холодно. Овощи хранить можно...

– Тебе... – маг задохнулся, откашлялся, – тебе было сказано: сидеть и не двигаться.

– Я что, дурак...

– Да!

– ...делать все, что вы говорите? – без заминки продолжил Артур. – Тут к вам прилетел какой-то. Я его в гроб уложил. Самое место.

– Что?.. – Ольжех вскочил, выронил бутылку, подхватил ее на лету. – Куда уложил? Кто прилетел? Что еще ты тут наделал?

– Да живой он, – поморщился юноша, – я его легонько. Но он все равно мертвый. Так что лучше пусть там и остается, где есть.

– Что?.. – безнадежно переспросил Ольжех. – Зачем только я тебя разбудил?

– Это я у вас спросить хотел. – Не дожидаясь ответа, Артур встал и ушел в дом. Вернулся он оттуда с двумя кубками. Один протянул магу: – Не пейте из горла – дурной тон.

– Рассказывай, – приказал Ольжех, безропотно отдав вино.

– Нет уж, – хмыкнул Артур, – пускай сам рассказывает.

– Так он живой?

– Мертвый.

– Но...

– Вернее, не-мертвый. Я его оглушил только. А покойником он еще раньше был.

– Свалились вы на мою голову, – пробормотал старый маг и, окончательно смирившись, отхлебнул из своего кубка, – герои... Что ты, что братец твой...

– Альберта не троньте, – набычился Артур.

– Да не трогаю я никого. – Ольжех вздохнул. – Толку-то. Ладно, куда ты его девал?

– К себе в гроб.

– Ох-хо! – Маг поднялся и снова побрел в дом.

Артур остался сидеть на обрыве, прихлебывая из кубка и любуясь радугами в тумане. Вино было вполне даже ничего.

Ольжех и Безымянный явились рука об руку. Маг был мрачен. Певец моргал на солнышко, а изумление, раньше стывшее только в глазах, сейчас явственно читалось во всем его облике. Приближаться к Артуру он опасался: сел на травку чуть поодаль, так, чтобы, в случае чего, можно было одним движением нырнуть в открытую дверь.

– Ну, рассказывай, – повторил Ольжех.

– Что рассказывать?

– Все рассказывай. С начала и по порядку.

– А-а, понял. – Менестрель выпрямился, откинул с лица длинные волосы и начал: – Когда-то был доблестный хайдук Зако...

Рыцарь обернулся, и Безымянный закашлялся на полуслове.

– Продолжай, продолжай, – подбодрил его маг.

И певец продолжил. Слово в слово. Длинную, глупую историю, которую Артур уже имел счастье выслушать.

Дойдя до оживших мертвецов, музыкант вновь споткнулся. Бросил на Артура настороженный взгляд.

Ольжех покивал каким-то своим мыслям, а потом каркнул:

– Тебя что, дурак, не предупреждали, с кем ты говорить будешь? Нашел о чем болтать! Ладно, все понятно. – Он разом ополовинил свой кубок. Глянул на Артура...

В дверях, одной рукой протирая глаза, а другой придерживаясь за стену, появился Альберт.

– Уже пьете, – заметил он. И зевнул. – А мне?

– А умыться? – без особой надежды спросил храмовник.

– Потом. – Альберт махнул рукой. – Пожрать есть что-нибудь?

Ольжех опять поднялся и побрел в дом, бурча привычную уже песню о свалившихся на его голову героях, идеальном взаимостоянии, дикарях и еще каких-то невнятных своих горестях.

Потом Альберт ел, пил и вслушивался в себя. Взгляд его в конце концов стал настолько рассеянным, что Артур не выдержал:

– Ты о чем думаешь?

– Я чего-то не помню, – неуверенно пробормотал маг, – но не помню, чего.

– Меня помнишь?

– Тебя забудешь, как же.

– Значит, все в порядке. Этого старого... господина, – рыцарь кивнул на Ольжеха, – помнишь?

– Ну да. Ученик профессора.

– Ага, и профессора, значит, помнишь?

– Помню.

– Слушай, братик, – синие глаза заблестели, – а заклинания ты свои помнишь?