Жар ледяного сердца - Анна Пожарская

– Рубашка, что вы мне приготовили, оказалась маловата, и Эдор отправился за новой. Сказал, предупредит тебя. Похоже, вы разминулись.

– А заперся ты зачем? – нахмурилась Атиль, напуская строгость. Злость на жениха уступила место злости на собственную неуверенность и поспешность, и не хотелось, чтобы дракон понял ее состояние.

– Я? Заперся? – Вильяр удивленно приподнял бровь. – У меня и ключа-то нет. Эдор закрыл дверь с помощью магии. Знал бы я, что ты так расстроишься, голым бы пришел, честное слово.

– Я не расстроилась, – Атиль отвела взгляд и вздохнула, – скорее разозлилась.

Дракон покачал головой и приблизился на расстояние в полшага. Чародейка подавила желание отскочить подальше: рано или поздно с ним надо будет как-то спать и стоит привыкнуть хотя бы к такой близости. Он протянул руку и, почти невесомо прихватив подбородок Атиль, заставил ее посмотреть себе в глаза.

– Не собираюсь обманывать ни тебя, ни своего короля. К тому же ваш ритуал не имеет никакой силы у драконов, я могу здесь хоть тридцать жен завести. Ничего не теряю в любом случае. Рискую, конечно, навсегда лишиться силы, если ты снова станешь этим во время любовной игры, – тут он ухмыльнулся, – но я смотрю на опасность философски, будет момент проверить стойкость в боевых рядах.

– Закроешь глаза, и дело с концом, – отрезала чародейка и отступила на шаг. Напоминание об изъянах окончательно испортило настроение. Теперь появилась злость на Эдора, он что, шьет там рубашку своими руками? Применил бы тогда магию…

– К чему тебе ребенок от дракона, Атиль? – перешел в наступление Вильяр. К счастью, не попытался приблизиться, но ей хватило и взгляда: казалось, мужчина видел ее насквозь. Он, похоже, уловил неуверенность собеседницы и продолжил: – Даже с учетом особенностей на тебя нашлись бы охотники среди своих. В чем дело? Зачем так усложнять?

Атиль облизнулась и глубоко вдохнула. Ждала этого вопроса и давно заготовила подробный ответ.

– Ближайший год – самый благоприятный для зачатия сильного мага. А от драконов у человеческих женщин рождаются только мальчики. Учитывая замыслы восточных князей, девочки, имеющие договор с Айшала, в большой опасности. Я не хочу плохой участи для своих детей, вот и решила ударить наверняка.

Вильяр потер подбородок и нахмурился.

– Но ведь ты тоже девочка, имеющая договор с Айшала… Что хотят восточные князья? Во что ты собираешься впутать драконов?

Атиль усмехнулась: нет, всех драконов она впутывать ни во что не собирается, ей достаточно будет воспользоваться только одним.

Скрипнула входная дверь, и в комнату вошел Эдор с рубашкой и камзолом. Чародейка кивнула ему, улыбнулась, сообщила, что подождет снаружи, и вышла, тихонько радуясь ходу мыслей будущего супруга. Вероятно, должность советника короля заставляла его думать в государственных масштабах, а не в личных. Что ж, ей это только на руку, пусть верит в ее политические мотивы.

Ждать пришлось недолго, будущий супруг не подвел, облачился с военной скоростью. Атиль окинула его внимательным взглядом, отметила про себя, что в одежде Вильяр смотрится не хуже, чем без нее, и поманила мужчин за собой. Свидетели, похоже, уже решили, что она никак не может уговорить жениха… Стыдно, ну и пусть. В конце концов, ее личная жизнь никого не касается.

Церемонию начали сразу же, как прибыли молодые. Было странно стоять рядом с почти незнакомым мужчиной и произносить клятвы, которые не собиралась выполнять. Атиль не знала, разгневаются ли боги на ее задумку, но не боялась наказания: каждый шаг последние пять лет был шагом в бездну, одной неприятностью больше, одной меньше, какая разница?

Призыв скрепить союз поцелуем уловила не сразу. Поняла, что церемония подошла к концу, лишь по уверенному прикосновению супруга. Вильяр взял ее за локти, приблизил к себе и на мгновение застыл, глядя на жену сверху вниз. Атиль тяжело сглотнула. Похоже, до этого момента и не видела его толком. У дракона были зеленые с шальной золотинкой глаза, тонкие губы, прямой нос, а из хвоста, в который была собрана пепельно-блондинистая шевелюра, как у заправской модницы, выбивались непослушные прядки. Следом чародейку кольнуло нехорошей мыслью. Он что, не собирается ее целовать? Опять насмехается над ней? Одна морока с этой свадьбой! Морока и сомнения.

Дракон осторожно скользнул пальцами по ее щеке и, захватив рукой затылок молодой, коснулся губ поцелуем. Неспешно и нежно, будто проверяя, как далеко ему позволено зайти. Атиль напряглась каждой мышцей, но сообразив, что его прикосновения ничем не угрожают, расслабилась и прикрыла глаза. Вильяр пах лавандой, а его губы дарили приятное тепло. Никогда прежде чародейка не допускала постороннего так близко, и сейчас не понимала, что чувствует. То ли страх от вторжения на свою территорию, то ли любопытство и желание узнать, а что случится, если за этим поцелуем последует еще один.

Муж не дал проверить. Не стал терзать ее больше положенного. Оторвался от губ и снова посмотрел в глаза, на этот раз как-то внимательно и строго, но без тени осуждения или насмешки. Атиль стало не по себе, дракон будто давал понять: игры кончились, начались серьезные дела. Слабо улыбнулась и повернулась к остальным. Сейчас они с супругом выслушают поздравления и усядутся ужинать, а там первое впечатление пройдет и ее перестанет смущать происходящее. Все-таки хорошо, что сегодня ничего больше не случится, с нее и поцелуя достаточно.

– Я все еще готов услышать про восточных князей и роли драконов в этом спектакле, – сообщил Вильяр, когда посторонние удалились и молодожены уселись за трапезу.

Атиль неторопливо отщипнула несколько виноградин от грозди и отправила их в рот. Зажмурилась, чувствуя, как терпкий сок растекается по языку. Все-таки приятно, когда слуги знают слабости госпожи. Посмотрела на мужа и покачала головой.

– Драконы не пострадают, могу в этом поклясться. Что до восточных князей, то там все как обычно. Старший князь соседей периодически впадает в безумие, и сыновья действуют по своему усмотрению. Тут-то и начинаются хлопоты. Для меня плохо то, что разум Роммаха находится в плену пророчества из какой-то древней книги. Роммах – это тот, который норовом побрыкливей и магией послабее, – она ехидно улыбнулась: – поясняю, если ты вдруг их не различаешь.

– Что за пророчество? – Вильяр не заметил шпильки, ну или сделал вид, что не заметил.

– Я не читала его и не знаю дословно. Но вроде как можно будет замкнуть Пропасть в вечных скалах, если объединить кровь хранителей рубежных городов. Интерес восточных князей понятен, им от Пропасти больше всех хлопот, на рубеже постоянно умирают люди, но меня смущает и трактовка Роммаха, и его подход.

– А что по этому поводу думает его брат? – дракон нахмурился, вероятно, пытаясь вспомнить имя, и Атиль ухмыльнулась: к чему Вильяр пыжится, крылатые все равно страшно далеки от людских дел.

– Ивир? Понятия не имею… Но, похоже, поддерживает Роммаха.

– Это хуже…

– Просто ужасно, – вздохнула Атиль. – Он и маг редких возможностей, и порасчетливее. А если учесть, что из двадцати рубежных городов шестнадцать подмял под себя еще отец близнецов, нам всем осталось недолго. Я, как ты понимаешь, на особом счету, у меня уникальная магия. Сейчас мне страшно нужно быть замужней, и, желательно, вечно беременной женщиной.