Огонь и ветер - Елена Кочешкова

– Это плохая идея, – брякнул я зачем-то. – Она будет в бешенстве...

Молчание стало острым, как лезвие ножа.

Мы много, о чем говорили за минувшие недели. Но никогда про Айну. Никогда про то, что мы оба чувствовали рядом с ней. И без нее...

По правде сказать, я сам никогда не верил до конца, будто она и в самом деле останется со мной. Я желал этого так сильно... Сильней, чем забыть гнусную рожу Кешта. Сильнее, чем вновь стать зрячим... Но понимал, как глупо надеяться на подобное чудо. И потому каждый день рядом с ней был для меня подарком, а каждая ночь – счастьем за гранью слов. То, что я ощущал, когда наши тела сливались воедино, едва ли вообще можно выразить словами. Поняв, что она ушла, я испытал такую боль, от которой на несколько мгновений остановилось сердце. Но я был готов к этой боли... Я с самого начала был к ней готов.

Не мог же я в самом деле поверить, что это счастье отпущено мне надолго.

А вот Фарр думал иначе. Он-то привык мнить себя самым желанным гостем в ее сердце. Пока не увидел рядом с ней меня... Бедный глупенький принц. К таким разочарованиям жизнь его не готовила. Иногда быть подзаборной собакой гораздо легче.

Я встал из-за стола, не дожидаясь, пока Высочество найдет слова, чтобы ударить ими побольнее. Наверху, в своем кабинете меня уже ждал Патрик. Похоже, он не считал отъезд Айны достаточно веской причиной, чтобы отложить наши занятия, и я отчетливо слышал его мысленный зов.

Оставив Фарра наедине с его нестерпимым желанием сорваться и бежать вслед за Айной, я молча вышел из кухни. Не могу сказать, будто сделал это легко... В душе извивался червем ядовитый страх, что мой соперник окажется быстрей, умней и удачливей. Что он и правда сумеет почуять ее след и догнать... А там уж пустит в ход все свое безграничное обаяние, перед которым так трудно устоять. Но я понимал, как мало тут что-то зависит от меня самого... Никакие слова и действия не остановят человека, который привык всегда добиваться своего. Сам же я точно не осмелился бы покинуть Янтарный утес – не с такими глазами... и не с таким расставанием. Я знал, что Айна не простит мне, попытайся я влезть в ее дорогу. Если уж она даже кольцо оставила... значит точно не хотела, чтобы ее искали.

Я был уже на середине главной лестницы, когда навстречу мне спорхнула юная Энис.

Узнать ее было просто – такую легкую поступь имел только один человек во дворце.

– Лиан! – воскликнула она взволнованно и радостно. – Вот ты где! Отец просил тебя зайти к нему...

– Знаю, – я всегда немного терялся рядом с этой доброй нежной девочкой. Чувствовал себя неотесанным бревном и боялся даже дышать в ее сторону. Не знаю почему. Мне казалось, мрак, живущий в моей душе, может коснуться ее и осквернить это невинное создание. Как будто проклятие Даэлов имело силу вырваться наружу из моих глаз или рук и навсегда изменить судьбу того, кто никогда не знал настоящего зла. – Уже иду. Спасибо.

Я хотел осторожно обойти ее, но Энис схватила меня за руку и потащила за собой наверх. Ну точь-в-точь ее несносный кузен...

– Я уже не слепой, Энис...

– Ага, – весело выдохнула она. – Конечно. Ты поэтому так медленно шел?

– Нет... Просто не торопился.

– Лиан, ты такой забавный! – она звонко рассмеялась и побежала еще быстрей.

Это я-то забавный? Похоже девочке никто не рассказывал про мое темное прошлое...

Энис словно услышала мои мысли, замерла и обронила небрежно:

– Извини, если обидела. Мне известно, что ты сильный колдун и злить тебя не стоит. Отец говорил. И чтобы я на тебя глаза не складывала, говорил тоже. Но я ж не дура, знаю, что ты Айну любишь.

От этих слов я чуть языком не подавился. Однако ж славные беседы ведет Его Высочество принц Патрик со своими детьми...

– А правда, что вы с Фарром хотели убить друг друга?

Проклятье! Тут не то что языком подавишься – вовсе рот закаменеет.

К счастью, лестница как раз кончилась, и дверь кабинета была уже рядом.

– Ты милый, – сказала Энис, не дождавшись моего ответа. – Айне повезет, если она все же выберет тебя...

Сжала мою ладонь крепко и в следующий миг уже была где-то в другой стороне коридора – только мягкие туфли весело простучали по каменному полу.

А я стоял еще несколько мгновений, не понимая, что это было и когда мне удалось стать милым.

Но Патрик ждал, так что я потер свой шрам над глазом, усмехнулся и коротко постучав, толкнул дверь кабинета.

В кабинете принца все было так, словно я и не уходил никуда – лучи солнца падали сквозь высокое окно, зажигая рубиновые искры в прозрачном кубке с вином, который я оставил на краю стола. Воздух за распахнутыми створками был полон криков чаек и шума волн. Запах моря врывался в комнату и смешивался с тонким ароматом воска, бумаги и чернил. Патрик сидел на своем обычном месте и что-то стремительно писал – перо нещадно скрипело и царапало бумагу. Я поймал себя на мысли, что успел полюбить наши встречи... Успел привыкнуть к этим звукам, запахам и такому непривычному обилию света. Айна была права, когда говорила, что мне здесь понравится. И когда говорила, что я ничего еще не знаю.

Я приходил сюда каждый день, и каждый день Патрик открывал мне все новые грани управления Силой. Я показывал ему, что умею, а он в ответ раскрывал мне глаза на то, как можно сделать тоже самое быстрей, лучше и с меньшими усилиями. И всякий раз я приходил в восторг от того, насколько много еще есть в этом мире того, чего я не знаю.

Дожидаясь, пока мой учитель расправится со своим делом, я опустился в кресло и с удовольствием прикончил то, что оставалось в кубке.

Хорошее было вино, что уж там.

Только проку никакого.

– Не полегчало, да? – не столько спросил, сколько утвердил Патрик, откладывая перо.

Я дернул плечом. Что тут скажешь?..

– Не обижайся на нее, – сказал принц, вставая из-за стола. – Зная вашу историю... всех вас... я думаю, это было единственно верное решение. Которое ей самой обошлось не так дешево, как может казаться со стороны.

Обижаться на Айну?

Я качнул головой.

Нет... ничего подобного у меня и в мыслях не было. Скорее я злился на себя – что не смог удержать ее. Что изначально был лишен на это права. С того момента, когда выбрал Красную Башню. С того момента, когда разорвал нашу связь во снах и навсегда от нее закрылся.

Клятый слепой дурак...

Патрик подошел и положил ладонь мне на голову. От нее шло приятное щекочущее тепло. И покой. И то удивительное чувство уверенности, что все будет хорошо.

– Как много злости в тебе, малыш, – промолвил принц. – Как много гнева... За что ты так себя ненавидишь? От этой ненависти все мои усилия обращаются прахом...

Я молчал, не зная, что сказать. Но от его слов хотелось выть. Хотелось превратиться с крошечную пылинку без чувств и мыслей. Хотелось разодрать лицо когтями, чтобы вместе с кровью утратить и остатки разума.