Ну, возьми меня! - Кристина Юраш

Глаза у мужика были странные. Розоватые какие-то. Светлые и большие. Брови черные, хищные. А щеки впалые. Но в целом он был красивым. У нас все родственники красивые! За бабкой до конца ухажеры увивались. Один дед с цветами пришел. Я ему говорю, что померла! А он: « И эта меня бросила!».

- Да что ж такое! Ну… Я… Голенькая… На руках… И писялась, - сдавалась я.

И тут я не выдержала. С пасмурного неба накрапывал премерзкий дождик. А я уже и так намокла.

- Короче! Здравствуйте! Я - ваша внучатая племянница по троюродной тетушке! Я из Гнильтауна! Пенни Вайс! – начала я сначала. – А где тетя?

- Вон, - послышался мрачный голос. Аристократ поднял руку.

- Очень приятно, - пожала я его руку. – А я Пенни! Имя у вас красивое! Вон! А если вас ищут, то как говорят:» «Вон там?».  Да ладно вам, красивое имя! Вон! Надо запомнить! А то память у меня на имена ужасная! Вон, Вон, Вон…

Небо над Тварьбургом стало рассеиваться. Погода   «распогаживалась». Как говорила моя покойная бабушка. Серые тучи, понабежавшие, чтобы подмочить репутация города, превращались в облака. А сквозь них пробивалось яркое солнце.

Родственничек резко сделал шаг назад, прячась в сумраке дома. Он снова поднял руку и…

-  Ой, да ладно, я сама занесу! Я вам гостинцев тут привезла! А ничего, что я поживу у вас тут с месячишко? – втаскивала я чемоданы и свертки. А потом с грохотом закрыла дверь. И перевела дух.

- А что? Кто-то помер? – спросила я, видя черные глухие шторы на каждом окне. И мрачную обстановку.

И тут же вспомнила.

– Ой, я забыла! Тетечка же померла… Остальные тоже померли, я так понимаю? Нет, ну разве так можно? Померли, а нам не сказали! Я всем написала, когда бабушка померла! Она нарочно неделю не умирала, чтобы все успели приехать и попрощаться! Хотела половину  на тот свет утянуть! – заметила я, втаскивая чемодан.

Света не было. В роскошном коридоре было темно и пыльно.

- А что? Магический свет отключили за неуплату? – удивилась я, глядя на подсвечники, поросшие паутиной. – Или экономите?  Ну правильно! Вы тут цены видели? У нас из Гнильтауна самоубийцы частенько к вам приезжают в Тварьбург. Заходят в магазин, на цены смотрят. И все! 

Я осматривалась по сторонам, отмечая, что места тут на всех хватит! И стеснять я никого не буду!  Это хорошо.

- Ой, - всплеснула я руками. – Что ж я стою! У меня тут гостинцы! Или вы думали, что я с пустыми руками приехала к дорогим родственникам? Билеты до Тварьбурга вон сколько стоят! Поэтому вы и дорогие!

Мужик явно мучился. Видимо с похмелья! Но был очень рад меня видеть! В темноте было видно, как у него глаза загорелись! От радости!

- Ну,  - уперла я руку в бок. – Вспомнили? Эх, а еще говорят, что память девичья!

Я наклонилась к корзине и скинула с нее платок. Сверточки, обтянутые веревкой  были аккуратно сложены друг на друга.

- У вас вообще что дома есть? – спросила я, шурша свертками. – Ой, а что мы все здесь! Где у вас тут кухня?

Родственничек уже пришел в себя. Ну еще бы! Радость-то какая! Столько лет не виделись!

- Пройдем, - послышался его мягкий, обволакивающий голос. Он звучал в темноте как-то по-особенному. Словно завораживал.

- Ну хоть бы помогли, а? – произнесла я с укором. – А то тоже мне, джентльмен!

Родственник взял чемодан. И корзину. На шее у него появился хомут одеяла.

Огромная каменная лестница, стыдливо прикрытая пыльным ковром, насчитывала сорок ступеней. 

- Ну и лестница! Смотри, яйца не побей!  - заметила я, тревожно глядя на корзину.

- Спасибо за заботу, - послышался странный голос.

- А то потом растекутся по всей лестнице! Орать будешь, - вздохнула я, глядя на широкие плечи и черный халат.

- А, налево! Ну ладненько! – кивнула я, идя мимо старинных портретов родни. Родня делилась на два вида. Унылые и злобные. И висели по очереди. Унылый – злобный, унылый-злобный.

Ну еще бы! В столице жить – удовольствие недешевое! Бабушка говорила, что в городе и подышать бесплатно нельзя! Она сама когда-то в Тварьбурге жила. И все про него знает!

Я остановилась возле портрета какого-то мрачного деда. В костяных руках у него была бумажка.

- О, сразу видно, что счета получил! – вздохнула я.  И прочитала: «Последний  портрет лорда Рунвэна». – И помер, как очки нашел! И пригляделся!

Мы шли по коридору. Черная дверь открылась и впустила нас в старинную столовую. Посредине стоял огромный стол. За ним бы поместилась половина Гнильтауна!  Роскошные стулья стояли в идеальный ряд. Справа и слева от стола.

Огонь в камине не горел. Оттого и выглядело все неуютно.

- Сразу видно, что яиц у тебя… ну то есть, вас, нет! – заметила я, осматривая смежную комнату, которая звалась кухней.

- А с чего это ты моими яйцами интересуешься? – спросил родственничек странным голосом. Он присел  в кресло возле камина. Огонь вспыхнул моментально. Но он был каким-то странным. Впервые я вижу зеленый огонь!

Ну, может, в столице это модно? Я ж пока не в курсе всех мод.

- Потому что свои привезла! У меня яйца – загляденье! Одно к одному! – доставала я свертки и раскрывала их.  – Вот, яйца грифонов. Грифоны в этом году знаете, как неслись!

- Прелестно, - задумчиво заметил родственник, глядя на меня со странной улыбкой.

- А вот бедрышки грифоньи! Сама забивала! Вот приготовлю – пальчики оближете! – шелестела я сверками. – А вот варенье. Из имбиря! Только много его нельзя! Так, на хлебушек и хватит! От него у троих уже слиплось.  Потом не разлепили! Так что с ним поосторожней! А вот соленья! Сама делала! Урожай нынче так себе! Видали, какая нынче мандрагора мелкая пошла! Я весь огород перекопала! На  восемь банок хватило!

Я  доставала из корзины продукты, переживая, что что-то забыла.

- Яблоки молодильные! Как съешь сразу на пять килограмм помолодеешь! – выкладывала я на стол наливные яблочки.  – Так, вяленый единорог. Суховат, правда, но тоже ничего так! Он у меня три года валялся. Дай, думаю, заберу!

Корзина пустела на глазах. На стол перекочевывали приправы и даже грибной чай.

- Знаю я, что как только за порог, соседи все разграбят! Бессовестные. Ничего оставить нельзя! – вздохнула я. -  Нет, я всю скотину уже давно забила…

Меня слушали очень внимательно. С явным интересном.

- Так что криминала в Гнильтауне стало меньше! – вздохнула я. – Но дом  все равно сожгла! Точнее, я жгла сарай, а на дом само перекинулось. И правильно сделала! Знаю их!  Нечего чужое добро присваивать. А то чужое зло прилетит! Как говорил мой покойный дедушка, добиваться всего и добивать жертву нужно самостоятельно.

Я снова подняла глаза на родственника. Он сидел так вальяжно, так напыщенно. Сразу видно, столичный!