Милые чудовища - Юлия Васильева

— Кстати, мне нужно будет присмотреть себе в Князьгороде портного, — сообщил ей через проем Брут.

— Непременно, — медленно проговорила вдова, найдя в себе силы отвести взгляд от сюртука. — И я обязательно пойду с вами.

— Боитесь, что он меня обманет и навяжет немодный костюм? — спросил иностранец, откладывая записку в сторону. Определить, шутит он или нет, по тону голоса было абсолютно невозможно.

— Скорее наоборот, что ему это не удастся. — Анфиса Ксаверьевна тем временем наткнулась на коллекцию очков, все они были одинаково круглыми, но со стеклами разного цвета: голубыми, зелеными, розовыми и фиолетовыми. Как ни странно, ни одних черных среди них не нашлось.

Бенедикт Брут тем временем достал обычный докторский саквояж и, открыв его, с противоестественно милой улыбкой заглянул внутрь, проговорил что-то ласково, надел перчатки из толстой кожи и извлек на свет небольшого грызуна с богатой красно-коричневой шерсткой.

Домовладелица с горничной переглянулись.

— Это тот самый хомячок, который откусил вашему слуге палец? — осторожно спросила Анфиса Ксаверьевна.

— Ну уж не откусил… так, лишь попробовал, — кивнул Брут, пересаживая зверька в заранее приготовленный ящик, оснащенный лишь парой крохотных отверстий для внутренней вентиляции.

— А от чего вы его лечите? — Горничная подошла ближе и с любопытством заглянула в одну из дырок.

— От депрессии, Глафира, от депрессии.

— Неужели? — недоверчиво протянула Анфиса Ксаверьевна, много слышавшая о такой болезни, но подозревавшая, что все это выдумки не приставленной к делу публики. Не страдали неведомым недугом ни томные поэтические юноши и влюбленные в них гимназистки, ни тем более какой-то хомячок.

— Вы знаете, троглодиты обычно живут большими колониями в тесных норах в скальных породах…

— Так что же, это у него от одиночества?

— Ах ты, бедненький, — тут же засюсюкала Глаша. — А давайте принесем ему хомячиху! Я в зоомагазине на углу видала, рыженькая такая, колесо крутит.

— Это можно, — одобрил Брут. — Та хомячиха как раз ему по размеру будет. Но вы не дослушали… Троглодиты селятся кучно, чтобы справляться с большой добычей. А тут ему хозяин от щедрот русской души целую куриную ногу, да еще с бедром, сунул. Ну грыз он ее, грыз, день, два, а потом та испортилась… Вот и результат. А хомячиху можно, она маленькая, как раз ему будет.

Напряженную атмосферу, повисшую в комнате после этого заявления, разрядил высокий мальчик (еще не юноша, но уже и не ребенок), появившийся на пороге комнаты. При виде сэра Бенедикта острое личико его вытянулось еще больше, взгляд голубых, как у матери, глаз стал оценивающе цепким, вовсе не подходящим для воспитанника дворянского лицея.

Сэр Бенедикт тоже замер и рассматривал сына домовладелицы, сдвинув круглые очки на нос.

— Здрасьте, — сказало чадо, которое при ближайшем рассмотрении оказалось взъерошенным, с подозрительно припухшими глазами и розовым носом.

— Познакомьтесь, Бенедикт, это мой сын, Матвей, — с преувеличенной гордостью, будто ей выпала честь представить светило мировой науки, произнесла Анфиса Ксаверьевна. — Матюша стал одним из лучших по предварительным экзаменам, поэтому ему позволили несколько дней провести дома. Матюша, это сэр Бенедикт, я сдала ему комнаты.

— А где Маслов? — недружелюбно спросил подросток, поставив под сомнение результат своего экзамена по этикету.

— Ушел, Матюша, давно ушел.

— И коробочку с собой прихватил, — неожиданно поддакнул криптозоолог.

— Какую коробочку? — в два голоса спросили мать и сын, и тут же оба покрылись румянцем.

— Такую… — Брут с невинным видом двумя пальцами обозначил размеры обсуждаемого предмета, — в которую колечко положить можно. Я заметил, когда ваш купец штанину оправлял — задралась, видно, от долгого пребывания на одном колене…

Мальчик с обидой посмотрел на мать, вихрем взлетел по лестнице на второй этаж и чем-то там сердито хлопнул.

— Некоторые наблюдения лучше держать при себе, — строго заметила Анфиса Ксаверьевна.

— А некоторые нет, — беззаботно пожал плечами сэр Бенедикт.

Следующее утро Анфисы Ксаверьевны началось рано, да к тому же с непонятного стука, будто кто-то пытался выдолбить нишу в стене флигеля. Домохозяйка подскочила на постели и, как была, в чепце с розовыми бантиками, выглянула в окно.

Внизу, облаченный в полосатое трико, прыгал новый постоялец и с методичностью расшалившегося мальчишки посылал в стену резиновый мячик. Снаряд звонко отпрыгивал, и доктор его ловил.

— Гуд монинг, Анфиса Ксаверьевна! Надеюсь, мои утренние экзерсисы не слишком вас беспокоят. — Криптозоолог поднял голову и сверкнул канареечно-желтыми стеклами очков. — При моей профессии хорошая форма и реакция — залог долгих лет жизни, причем не только в теории.

С одной стороны, указанные «экзерсисы» вдову, конечно, беспокоили, но с другой — своевременное получение платы за комнаты находилось в прямой зависимости от жизнеспособности арендатора, поэтому Анфиса Ксаверьевна ласково улыбнулась:

— Доброе утро! О, не переживайте, никакого беспокойства! От сильного стука, конечно, может обсыпаться штукатурка, но разве что в вашем кабинете. А его ремонт — это уже не за мой счет. Жду вас через полчаса завтракать!

Домовладелица закрыла окно, и стук тут же прекратился. Сэр Бенедикт принялся размахивать тренировочной шпагой.

— Можно подумать, какой-нибудь из драконов вызовет его на дуэль! — фыркнула себе под нос женщина и в приподнятом настроении принялась за утренний туалет.

— Ноу-ноу-ноу, Глаша, что же это такое? — воскликнул постоялец, едва увидев аппетитный стол, накрытый к завтраку.

— Знамо что. Плюшки, — не спасовала Глафира, — блинчики, клубничное варенье. В прошлом году ой как удалось. Маслице, сметанку я у проверенной хозяйки беру, раз в неделю привозит.

Матвей, уже сидевший за столом, показательно взял одну завитушку, самую воздушную и румяную, с сахарной корочкой.

— О, май гад! Это не завтрак для спортсмэна, следящего за фигурой! — неожиданно заявил Брут и повернулся к столовой боком, демонстрируя тонкость стана, которой, судя по всему, несказанно гордился.

— Ну не знаю, барин, — усмехнулась Глаша, положив руки на свои пышные бедра, — моей фигуре только на пользу. Уж я троих таких, как вы, ледащих спортсмэнов в прошлую ярмарку на канате перетянула.

Спорить с противником, имеющим столь явное физическое превосходство, доктор не стал, а, усевшись за стол, шикарным движением, будто в модном ресторане Лондона, заказал:

— Я буду жареные яйца, бекон или колбасу, что у вас там есть… Подробнее мою диету мы обсудим позже в присутствии милейшей Анфисы Ксаверьевны.

Горничная пожала плечами и ушла на кухню, а сэр Бенедикт расправил перед собой принесенную газету и принялся за пустой кофе, бросая завистливые взгляды на мальчика, сидевшего напротив с половинкой плюшки в руке. Судя по всему, диета давалась спортивному человеку не так уж легко, во всяком случае не без сожалений.