Время перемен. Воплощенные - Наталья Бульба

– Идемте, князь. – Я отступила на шаг назад, позволяя ему вновь первому продолжить путь. – Чем быстрее я приму перстень, тем быстрее мы сможем передохнуть. Завтрашний день будет более тяжелым, чем этот.

Это не было извинением, всего лишь попыткой сгладить неловкость.

Оставшийся пусть мы проделали молча. О чем думал он, я могла только догадываться, сама же отгоняла воспоминания.

Как же давно это было…

Мы с сестрой родились в один день. Я – на рассвете, когда первый луч солнца проложил дорожку в осененный сном мир, она… Ее появления ждали до полудня. Помощница повитухи уже выходила к отцу, спрашивая его о выборе: жена или дочь, но произнести те слова, которые тенью бы легли на его душу, князю не пришлось. Крик второго ребенка огласил своды дворца, славя великое будущее клана Арлаков.

Так и росли мы с ней. Вроде вместе, но… всегда врозь. Похожие и… такие разные. Мои медные волосы отливали золотом, ее золотые кудри отсвечивали медью.

Я не была тихоней, но матушка до самой смерти сравнивала меня с преддверием начинающегося дня. Не зря же назвала Талиной – тайной, которая всегда на виду, но в руки не дается.

А сестра была горячей, открытой всем, но столь же неуловимой, как жаркое марево солнечного дня.

Нарекал ее отец, выбрал для нее имя Кассире – побеждающая. К победам и готовил с раннего детства. То ли вину за собой чувствовал, то ли и вправду видел ее воином, но воспитывал как сына. А сестра и не противилась, к восемнадцати годам мало в чем ему уступала.

Не скажу, что я не владела мечом или кинжалом, да и легкий лук был для меня верным оружием, только не любила я играть в эти игры. Понимала необходимость, со всей тщательностью тренировалась, но страсти не испытывала. К другому моя душа стремилась, покоя и умиротворения жаждала.

Именно потому будущей нимерой охраняющих назвали меня. Кассире внешне обрадовалась такому решению, но ее ярость я ощутила. Вот только даже матушка не поверила мне, когда я высказала ей свои сомнения.

Жаль, но тогда я не смогла найти слов, которые бы убедили ее в моей правоте.

– Моя лери… – Эриар, пропуская меня вперед, остановился под аркой. Ни тени эмоций на благородном лице, ни малейшего сожаления, что не он первым войдет под своды святилища. Бывший глава своего рода.

– Еще возможно все изменить. – Я пыталась говорить отстраненно-равнодушно, но моя сдержанность вновь подвела меня. Впрочем, что-то подсказывало мне, что мой дрогнувший голос не стал для него признаком слабости. – Пока я не признала власть над кланом, вы можете отказаться от обязательств, которые я вам навязала.

Моя попытка поймать его взгляд не увенчалась успехом. Чтобы не дать мне увидеть своих чувств, Эриар склонился, позволив вьющимся прядям прикрыть лицо, и жестом пригласил меня пройти под устремленный к небу семигранный купол святилища, венчавший витые колонны.

Гнев всколыхнулся в душе – я дала ему шанс вернуть не только свободу, но и ту честь, которую отняла скоропалительным решением, но тут же утих. Я вновь допустила ошибку.

Второе оскорбление за столь короткий путь сюда! Мне нужно было тщательнее следить за своими словами. Я помнила законы кланов, но… правила другого мира стали для меня естественными.

Мысленно попросив у Эриара прощения, я решительно вышла из тени перехода в залитое ярким летним солнцем святилище.

Стрелы защитных заклинаний впились в мое тело, но я, невзирая на боль, продолжала идти к центральному алтарю, на котором в высеченной из прозрачного камня чаше лежал перстень главы рода.

Я никогда не думала, что ответственность придет ко мне так рано, но родители покинули нас с сестрой в один день. Немногие знали, что они любят по ночам ездить вдвоем к лунному озеру.

Точнее, знали об этом лишь трое: мы с Кассире и командир внутренней стражи, который всегда сам выпускал их через потайной проход в крепостной стене.

Сколько раз я затем слышала, что их безрассудство стоило им жизни. Но даже тогда наивно воспринимая окружающий мир, я понимала, что было истинной причиной их смерти.

Предательство.

Только год спустя я узнала, кто переступил черту дозволенного, желая большего, чем было дано от рождения. Поздно узнала. Убийцы, которых разыскал Эриар, указали на меня.

Мне было девятнадцать, когда я заняла место во главе стола Совета кланов. Мне исполнилось двадцать, когда Кассире бросила мне в лицо слова обвинений. Защитить себя я не смогла, а тот, на кого надеялась опереться в борьбе за честь, поверил навету.

Я не винила ни ее, ни его. Кассире была рождена, чтобы побеждать, а он… Она оказалась хитрее, заставив его признать правоту своих доводов.

– Моя лери…

Мы были женаты всего лишь день, но я понимала его без слов. Отвела его руку, протянутую к чаше.

Никаких ритуалов, никаких слов и клятв не будет. Все, что я должна была произнести, произнесла в кажущемся далеким прошлом. Я не нарушила данные тогда клятвы.

Но стоило мне достать перстень, как решимость растаяла, утекла талой водой. Потемневшая от времени оправа, белый камень, на гранях которого играли солнечные зайчики…

Я помнила, как именно Эриар надевал мне перстень на палец, объявляя главой клана.

Я помнила, как он откатился ему под ноги и попал в щель между плитами, когда я сорвала его с пальца.

Я помнила, но должна была забыть. Ради того будущего, о котором не хотела бы жалеть.