Стражи леса - Грэхем МакНилл

— Ну хорошо, Бодель, я вижу, ты преданный слуга.

— Благодарю вас, госпожа.

— Если не хочешь рассказать о том, что случилось на войне, то расскажи хотя бы о Миденхейме. Похоже, это замечательное место.

— Да, — кивнул Бодель, — это прекрасный город. Вы, госпожа, таких еще не видели. Он расположен на вершине огромной горы, которая называется Ульриксберг. Она очень высокая, гораздо выше маяка у нас в Лангюле. Если смотреть на город снизу, он кажется совершенно неприступным. Но у северных племен есть свои колдуны, драконы и всякие летающие твари, которые изрыгают огонь и поджигают все на своем пути. Так они и захватывают города.

— Но Миденхейм ведь не был захвачен? — спросила Элен.

— Не был, госпожа, но избежать этого удалось только чудом, — мрачно сказал Бодель. — Сам король возглавил отряд из ста рыцарей и повел его против великого князя демонов. Господин Леофрик был в том отряде и вступил с демонами в бой, после которого в живых осталась лишь горстка рыцарей… а вы невероятно умны, госпожа, раз все-таки заставили меня выложить правду.

Элен пожала плечами, поняв, что больше выведать у Боделя ничего не удастся. Она съела кусочек мяса и отломила кусочек сыра.

— Я коварная, да? — с улыбкой спросила она.

— Вы отлично умеете обводить людей вокруг пальца, — ответил Бодель, вставая.

— Подожди, еще один вопрос, — сказала Элен.

— Да? — насторожился воин.

— Почему здесь не слышно птиц и зверей? В лесу так тихо.

— Лес уснул, госпожа. Он будет спать до весны. Что до зверей, то они тоже спят и ждут прихода весны.

— Наверное, ты прав, Бодель. Спасибо.

— Всегда к вашим услугам, госпожа.

Старый воин отвесил ей церемонный поклон и направился к своим солдатам, которые, сидя на берегу озерца, приглядывали за лошадьми или жевали черствый хлеб и хлебали жидкую кашу.

Элен посмотрела ему вслед, проклиная свою неосмотрительность. Бодель, конечно, всего лишь крестьянин, но очень ловок, хитер и видит ее насквозь, а она выдала себя с головой.

Элен поежилась, чувствуя, как по спине ползет холодок. Все вокруг было такое чужое, загадочное. В застывшем воздухе не раздавалось ни звука, не шелохнулась ни одна ветка, лишь глухо звучали голоса солдат. Элен ужасно захотелось поскорее выбраться из этого страшного леса и оказаться дома, в своем замке. Там ее ждет сын, он прижмется к ней, а она будет читать ему сказки о героических сражениях рыцарей со злыми драконами.

Соскучившись по сыну, Элен хотела только одного: чтобы поскорее закончился этот странный ритуал семьи Карраров.

Что это за ритуал, она не понимала до сих пор: Леофрик каждый раз высаживал перед магическим камнем какое-то растение и оставлял дары лесному народу.

Эта традиция появилась в семье Карраров примерно восемьдесят лет назад. Семейное предание гласило, что однажды одного из самых уважаемых предков Леофрика еще ребенком утащили лесные эльфы. С тех пор каждые пять лет кто-нибудь из Карраров приезжал к камню-указателю на границе Лоренского леса и совершал этот странный ритуал.

Элен знала, что Леофрик терпеть не мог эти поездки в царство эльфов, но он ни разу даже не заикнулся о том, чтобы нарушить семейную традицию, ибо для благородного бретонского рыцаря это было немыслимо.

Глядя на молящегося мужа, Элен улыбнулась, и на сердце сразу стало теплее. Она вспомнила залитые солнцем просторные поля под Куронном, где впервые увидела Леофрика — отчаянного молодого рыцаря с копьем в руке, на конце которого развевался стяг с изображением алого единорога. В тот день Леофрик выбил из седла самого Шилфроя из Артуа, чего от молодого рыцаря не ожидал ни один из собравшихся на турнире знатных рыцарей и герцогов.

После победы Леофрик должен был выбрать себе даму сердца, опустив перед ней копье и преклонив колено. Много прекрасных дам заглядывались на него, но он выбрал ее, Элен дю Рейн, и остановился перед ней с прилипшими к потному лбу волосами и озорной усмешкой на губах.

— Окажите мне честь, прекрасная госпожа, согласитесь стать дамой моего сердца, — сказал он.

— Почему я должна стать дамой вашего сердца? — гордо спросила она, сохраняя царственную холодность.

— Госпожа моя, в честном поединке, сражаясь на турнире, я выбил из седла своего соперника, самого герцога Артуа. Я первый воин на этом турнире!

— Вы слишком самоуверенны, молодой человек, в вас нет рыцарского смирения.

— Это не самоуверенность, прекрасная госпожа, а истинная правда, — ответил он.

— Откуда мне это знать? — спросила она.

— Скажите мне, какие вам нужны доказательства, моя госпожа, ибо я люблю вас и отправлюсь в любой уголок Бретонии, куда прикажете, если только вы наградите меня своим поцелуем.

— В любой уголок Бретонии? И это все?

— Нет, не все. Я отправлюсь в Аравию, на веревке притащу оттуда величайшего из султанов и брошу его к вашим ногам, если вам будет угодно.

— Всего лишь в Аравию? — решила она поддразнить рыцаря.

— Это для начала, — с улыбкой ответил он. — Потом я сяду на корабль и отправлюсь в дикие джунгли Лустрии, откуда привезу вам сокровища языческих богов, стоит вам только приказать.

— Прекрасно.

— А потом, если вам будет угодно, я объеду полмира!

Решив, что на этот раз достаточно, Элен рассмеялась и протянула ему свой голубой шелковый шарф, отделанный белыми кружевами.

— Вот, — сказала она, — примите знак моей милости, сэр рыцарь. Станьте победителем турнира, и, возможно, я позволю вам сделать меня счастливой…

Что он и сделал. Леофрик победил всех своих соперников, а потом дал ей все, о чем могла мечтать красивая молодая женщина. Через год они обвенчались в часовне города Кенелль, а еще через десять месяцев Элен родила прекрасного мальчика, которого назвали Верен в честь одного из героических спутников славного рыцаря Жиля.

Верен был вылитый отец — такой же гордый, благородный и чуточку надменный. Впрочем, Леофрик, когда вернулся из своего последнего похода против полчищ северных варваров, уже не был бесшабашным странствующим рыцарем, а превратился в степенного рыцаря — защитника герцогства.

Чего и следовало ожидать, ибо сражения закаляют рыцарей, дисциплинируют и гасят их неукротимый боевой пыл, превращая в послушных воинов.

И все же Элен чувствовала, что дело не только в неких ужасных событиях, происшедших на войне, охватившей всю Империю.

Почему ее муж из вспыльчивого и горячего мужчины превратился в меланхоличного вояку, склонного во всем видеть только плохое: смотрел на тучи и думал о дожде, а не об урожае?

Элен доела мясо и сыр и поставила блюдо на землю, после чего плотнее завернулась в накидку.

— Здесь холоднее, чем ночью в Мусильоне, — пробормотала она, как