Старьевщица - Олег Рой

Словом, женщина была из тех, кого нельзя не заметить, не обратить на нее внимание. Но Андрей заговорил с ней не потому, что она ему так понравилась. Не в том было дело. Такое уже случалось: на него вдруг накатила волна острейшего одиночества. Хотелось поговорить — с кем угодно. Лишь бы собеседник слушал и делал вид, что ты ему не безразличен.

— Надо же, а я и не заметил, как вы попали сюда, — искренне удивился он. — Такое чувство, что вы не вошли в дверь и не проходили через весь зал, а прямо р-раз! — и откуда ни возьмись появились у стойки. Возникли, так сказать… Вы не видение?

Сказал — и мысленно поморщился. Что за банальщину он несет? Примитивно до пошлости. И тем более странной оказалась реакция незнакомки. Обычно в подобной ситуации женщины выбирают один из двух шаблонов поведения: чаще всего в ответ улыбаются, всячески показывая, что ничуть не против знакомства (да и зачем еще одинокая дама может заглянуть в бар поздно вечером и усесться у стойки?), или, что случается гораздо реже, сразу решительно дают понять мужчине: не заинтересовал. Однако незнакомка не сделала ни того, ни другого. Она ответила сразу, но ответ прозвучал нейтрально, без всяких эмоций:

— Возможно, вы были заняты чем-то другим, — голос у нее оказался низкий, с небольшой хрипотцой. — Своими мыслями, например. Или воспоминаниями…

— Угадали, — усмехнулся Андрей. — В воспоминания я и ударился…

И, повернувшись к бармену, возгласил былым тоном:

— Виски — мне и даме!

— Благодарю вас, не нужно, — все так же спокойно возразила женщина, обращаясь к обоим — к нему и к бармену. — Я вполне в состоянии заплатить за себя сама.

— И правильно, — хмыкнул Дима. — Лучше сделайте это сами. Потому что у него, — он кивнул в Андрееву сторону, — денег нет.

— Сегодня нет, но ведь были!.. Да какие! — возмутился Андрей, задетый. И, суетливо вытащив из кармана сшитого на заказ в Милане пиджака истрепанный номер журнала «Форбс» за 2006 год, предусмотрительно раскрытый на нужной странице, предъявил его даме.

Та бросила беглый взгляд на страничку, кивнула:

— Да, я видела этот номер. Помню, читала журнал и радовалась: есть в Москве состоятельные люди! Но теперь времена изменились…

— Что ж поделаешь, не все сумели справиться с кризисом, — Андрей не без некоторой доли позерства вздохнул. — Вот, например, в Штатах…

Женщина не дала ему договорить. Покачав головой с видом человека, который тоже смотрит новости по телевизору и не нуждается в их пересказе, она обратилась к бармену и попросила налить две порции виски. Они отошли от стойки и сели за столик. Забыв даже сказать «спасибо» своей благодетельнице, Андрей торопливо опустошил стакан. Сознание еще более помутилось, и он попытался завести разговор о своем потерянном бизнесе, но его снова не стали слушать.

— Я знаю вашу историю, — перебила она его.

— Знаете? Откуда? — Она не ответила. Он приосанился. Что ж… О такой заметной фигуре, какой он являлся еще недавно, и должно быть известно многим.

— А чем занимаетесь вы? — вежливо осведомился он. Что-то в общении с этой женщиной очень его напрягало, мешало ему, но он не мог понять что. Прекращать разговор не хотелось. Незнакомка не на шутку заинтересовала его, было в ней нечто такое, что не отпускало.

— У меня редкая профессия, — сообщила она после довольно-таки продолжительной паузы. — Может быть, даже единственная в своем роде. Я Старьевщица.

— А, понятно, — глубокомысленно кивнул Андрей. — Антикварный бизнес.

— Смотря что вы под этим понимаете, — она вдруг усмехнулась.

— Ну как что? — с недоумением откликнулся он. — Скорее всего, раз вы называете себя старьевщицей, значит, скупаете, а может быть, и сами ищете старинные вещи, мебель, допустим, фарфор и так далее. А потом, вероятно, реставрируете и продаете. Я, кстати, в юности тоже занимался чем-то подобным…

— Не совсем так, — она отрицательно покачала головой. — Вы правы, я нахожу и покупаю кое-какие старые ценности. Но это совсем не вещи.

— А что же?

— Воспоминания. Хорошие, приятные воспоминания.

— То есть как это? В каком смысле? — Андрей в изумлении уставился на нее. То ли принялась пороть чушь, то ли это он так опьянел.

— В самом прямом, — бесстрастно ответила незнакомка. — Скажите, Андрей, вы никогда не задумывались о том, что счастливые воспоминания для человека гораздо дороже, чем все, что куплено им за деньги? Даже за очень большие. Наличность, собственность, раскрученный бизнес — всего этого можно лишиться… А можно и вообще не иметь. Но воспоминания о прошлых, пусть давних, светлых минутах, часах, днях могут сделать счастливым даже того, у кого ничего больше нет. Или никогда не было.

— Ну… да, верно. — Вряд ли с этим поспоришь. — И что с того?

— А то, что я покупаю у людей такие воспоминания.

— Покупаете? — Он не ослышался?

— Да, так. Впрочем, не только покупаю, но и продаю.

— И что, есть покупатели? — с иронией поинтересовался Андрей. Разговор начал его забавлять. На сумасшедшую она не похожа, но говорит, прямо скажем…

— И очень много, — спокойно ответила собеседница, — вы и не представляете, сколько людей хотят приобрести себе хорошие воспоминания и не скупятся, покупая их. Людей таких легион, целая армия…

Не зная, как реагировать, Андрей растерянно хмыкнул. Нет, что-то и впрямь тут не так… Все-таки она сумасшедшая. Нормальный человек не станет гнать подобную пургу. Но странно, выглядит она совершенно вменяемой.

— Наверное, мы с вами выпили чуть больше, чем нужно, — примирительно сказал он. — И, действительно, пора расходиться, бар скоро закроется. Но у меня будет еще одна просьба к вам… Раз уж вы сегодня настроены на благотворительность… Не могли бы вы заказать мне кофе?

— Пожалуйста, — кивнула она и обратилась к бармену: — Будьте добры, две чашки кофе!

Дима просьбе совсем не обрадовался.

— А пораньше не могли сказать? — недовольно проворчал он. — Только что кофеварку помыл…

Но делать нечего, слово клиента — закон. Особенно если на дворе мировой финансовый кризис. Дима вздохнул и засыпал в чистую машину молотые кофейные зерна. Вскоре кофеварка с присвистом зашипела, и вот перед Андреем наконец появилась большая чашка с дымящимся ароматным напитком. Он с наслаждением вдохнул чудесный, столь памятный ему запах, поднял чашку и сделал крохотный глоток. Странная женщина с нескрываемым любопытством наблюдала за ним.

— А хотите, я куплю у вас воспоминание о запахе кофе? — вдруг предложила она. — И все то, что у вас связано с этим запахом?

— Интересно, как вы себе это представляете, — чуть не поперхнулся Андрей.

— Да очень просто. Для вас запах кофе связан с детством, со счастьем, с тем, как вы гостили у бабушки, где вам было так хорошо… С бабушкиным клетчатым фартуком, с кофейным зернышком за щекой, со вкусом горького шоколада и прочими детскими радостями… И даже со златозубой соседкой Ниной.