Четыре всадника магопокалипсиса. Дилогия - Алексей Валерьевич Шмаков

— Семнадцатая бригада установку завершила, — раздался уже знакомый мне голос техника.

— Что-то долго вы. Последними пришли. Двигайте быстрее на точку: сегодня не должно быть никаких накладок. Иначе нам всем пинка под зад дадут.

— Успели, и ладно, — ответил техник, и тележка вновь мирно покатилась вперёд.

— Пока ничего не открывайте. Оставьте тележку так, и валите оттуда.

— Ага, помним.

А это очень хорошо.

Никто меня не прогонит.

Вот только странно. Стоило нам заехать в эту тишину, как сразу же исчезли и все запахи.

Ну да ладно.

Сперва нужно оказаться на месте и посмотреться, куда меня вообще привезли.

Остановились мы через пару минут. Техники ещё немного ругались, что день сегодня выдался какой-то странный, что-то поправили на тележке, проверили, как она вообще стоит, и ушли, оставив меня в гордом одиночестве.

Дождался, пока пропал звук их шагов, затем ещё немного подождал, и приподнял край ткани, чтобы осмотреться.

Сперва увидел деревья. Только какие-то очень странные. Ветки росли таким образом, что их можно было смело принять за руки и ноги, а крону — за пышную шевелюру.

Росли очень плотно друг к дургу, полностью закрывая обзор с противоположной стороны.

И так каждое, что я видел.

Хорошо ещё, что лиц у них не было и глаз.

А так, чистые энты средней полосы.

Повернул голову в другую сторону, и увидел деревянный каркас трибуны.

Выходит, что я добился своей цели.

Только оказался с другой стороны, но это мелочи. Чисто технически всё очень легко исправить.

Осталось только придумать, каким образом шестилетке прошмыгнуть мимо гвардейцев. Там дядьки суровые и наблюдательные.

Разве что взобраться на трибуны отсюда?

Да, риск.

Да, могу сорваться и упасть.

Будет больно.

Обязательно.

Но это единственный вариант, что сейчас приходит в голову. И воплотить его в жизнь нужно будет, когда начнётся празднование.

Всеобщее внимание будет приковано к тому, что происходит на сцене, и я спокойно смогу затеряться среди зрителей на трибунах.

Не будут же они стоять пустыми?

Отличный план.

Осталось осуществить его, и для начала выбраться из тележки.

Ещё раз осмотрелся по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии посторонних.

Кроме других подобных тележек у тыльной стороны трибун и недоэнтов, отделяющих меня от любопытных взглядов зевак, здесь больше ничего не было. Даже насекомые и те куда-то исчезли.

Но это не означает, что так будет продолжаться долго. В любой момент кто-то может сюда подойти. Те же гвардейцы заглянут. Поэтому нужно где-нибудь спрятаться, и подбрюшье трибуны для этого отлично подходит.

Спрыгнул с тележки и помчался к самой толстой балке, что держала верхний ряд кресел. Она была полметра толщиной, а за ней царила непроглядная темнота, в которой меня точно никто не увидит.

Только если специально не станет искать с фонариком.

До балки я добежал без проблем, а вот после того, как оказался под трибуной и услышал крайне странный звук, больше всего похожий на чавканье, резко затормозил и оступился.

Правая нога за что-то зацепилась, и я кубарем полетел в темноту, стараясь при этом не издавать ни единого звука.

— Ай! Больно! Кто здесь?

Голос принадлежал не мне. Это говорил тот, в кого я врезался в темноте.

Врезался, сбил с ног и завалился сверху.

Этот кто-то оказался очень костлявым, так что лежать на нём было настоящее мучение.

— А мне, думаешь, не больно? Вон, какой ты костлявый. Я себе точно кучу синяков об твои кости наставил, — выдал я, скатившись в мягкую траву.

— Ты кто? И чего здесь делаешь? — вновь спросил незнакомец.

— Максим. Скорее всего, тоже самое, что и ты — прячусь. А ты?

— Я Гришка. И правда, прячусь здесь. Сейчас погоди.

Понятия не имею, что сделал Гришка, но через пару мгновений темнота резко рассеялась, и я смог разглядеть темноволосого паренька моего возраста.

Одет он был в чёрный костюм, чёрную рубашку, чёрную бабочку и чёрные ботинки. Ещё и глаза у него были чёрными.

Не удивительно, что я в него врезался. Такого при всём желании в темноте не увидишь. Повернётся спиной — и всё. Считай, ни единого светлого пятна.

Совсем, как у наших братьев с африканского континента. Если ночью не улыбнутся, то никогда ты их не заметишь.

— Ты от кого прячешься? — спросил Гришка, отправляя в рот что-то из большого, шуршащего пакета.

— Ото всех. Не хочу, чтобы меня заметили и утащили отсюда. Хочу, когда всё начнётся, пробраться на трибуны и оттуда смотреть.

Мои слова явно не понравились Гришке. Он поморщился, но не забыл отправить в рот очередную порцию чего-то съестного.

— А я наоборот, сбежал с трибуны и теперь прячусь здесь от тех, кто хочет вернуть меня туда. Терпеть не могу, когда кругом столько людей. И ещё эта долбанутая Мира постоянно лезет. Надоела сил нет. Трещит без умолку, голова от неё болеть начинает.

— Девчонки, — понимающе кивнул я.

— Ага, — тяжело вздохнул Гришка и протянул мне пакет.

Я засунул туда руку, ухватил горсть кукурузных хлопьев в сладкой глазури и так же отправил их в рот.

Сладкие, вкусные, хрустящие.

То, что нужно, чтобы быстро получить немного энергии.

— Ты здесь с родителями? — спросил я, чтобы хоть как-то поддержать разговор.

А то Гришка совсем ушёл в себя, уставился в одну точку и только челюстью не забывает двигать.

Сидеть рядом с ним молча меня отчего-то жуть берёт.

Словно на кладбище ночью. И ни одного живого вокруг.

— С отцом. Мама, как узнала, что я особенный, сбежала. Ещё из роддома. Я её даже никогда не видел.

— Сочувствую.

— Не стоит, — отмахнулся парень и закинул в рот очередную горсть хлопьев, принявшись активно жевать. — Так даже лучше. Не видел, не знаю и переживать не буду, если с ней что случится. А отец у меня сильный. В случае чего сможет за себя постоять. Маг он.

— Магом быть здорово, как и сидеть здесь с тобой. Но слышишь, шум поднялся? Должно быть, скоро начинаться будет. Пойду я, а то просмотрю всё.

К тому же вновь потянуло выпечкой после довольно долгого затишья.

Точно пора.

— Возьми ещё на дорожку, — протянул мне пакет Гришка. — И не рассказывай никому, если про меня спрашивать будут. Я здесь собираюсь сидеть до самого конца. Не люблю я это всё. Да ещё и Мира там представление задумала с музыкальным сопровождением, а мне такой репертуар не нравится.