Четыре всадника магопокалипсиса. Дилогия - Алексей Валерьевич Шмаков

— И ещё, если встретишь Ленку, то держись от неё подальше. Она с прибабахом. Ты её сразу узнаешь — рыжая такая, — крикнул мне вслед Гришка.

Когда я повернулся, чтобы помахать ему на прощанье, то встретил непроглядную темноту, от которой тянуло холодом.

А рядом с этой темнотой сидела белка с огромным пушистым хвостом и смотрела на меня, склонив голову набок. В правой лапе у белки был погрызенный леденец на палочке. Вроде, петушок.

Всё чудесатее и чудесатее.

На всякий случай осмотрелся по сторонам и, убедившись в отсутствии посторонних, направился к первому этапу намеченного маршрута.

С этой стороны трибуны поднимались метров на десять, и мне предстояло подняться по одной из опор, что поддерживали всю конструкцию.

Слабоумие и отвага.

Идеальный девиз, который сопровождает меня уже пятую жизнь, и менять его я не собираюсь.

Благо, что опоры стояли через каждый метр и были соединены между собой перекладинами примерно через каждые полметра. Вполне себе посильная лестница даже для шестилетнего ребёнка.

Своё восхождение на эту гору я начал очень бодро и уже через пару минут забрался довольно высоко. Примерно половина пути была преодолена, шум толпы нарастал, а манящий запах становился всё более навязчивым.

Когда мне оставалось сделать всего пару шагов вверх и вытянуть себя на трибуны, оттуда упала тень, а через мгновение через край перевесился мужик в чёрных очках и таком же костюме.

Я замер и перестал дышать.

Я-то видел этого агента Смита, а вот он меня нет. Укрытие оказалось идеальным от наблюдения сверху.

— Восьмой сектор, чисто, — коснувшись уха, произнёс агент и исчез.

А через пару мгновений исчезла и его тень.

Вот теперь я точно могу осуществить свой план. Осталось только дождаться начала праздника, когда ведущий объявит об этом, и крики толпы заглушат всё остальное.

* * *

— Аристарх Павлович, вот ты мне расскажи, как можно было потерять двух шестилетних детей? — озираясь по сторонам, спросил Романов у старшего офицера, приставленного к великолепной четвёрке, как их неофициально прозвали в кругах тайной канцелярии.

— Пётр Дмитриевич, не забывайте, что это далеко не обычные дети. А Елена с Григорием выделяются даже среди них. И никто их не терял. Дети просто решили, что не хотят участвовать в празднике. Из-за того, что никто их не спрашивал. Шуйская смогла взломать защиту наших друидов и уйти звериными тропами. А Воронов просто исчез. Его отец держал за руку, и рядом находились четыре агента, не считая ещё десятков людей в непосредственной близости.

— А ещё магические артефакты, которые должны не только следить за детьми, но и показывать их точное местоположение.

Аристарх Павлович тяжело вздохнул и протянул своему непосредственному руководителю небольшой прозрачный пакет наполовину заполненный осколками.

— И давно они смогли? — прекрасно понимая, что это за осколки, спросил Романов.

— Неизвестно. Мы обнаружили, как только Шуйская с Вороновым пропали.

— Свяжись с Лемешевыми, скажи, чтобы они поставили десяток, нет, лучше два десятка дополнительных защитных контуров на новые артефакты. На ближайшие лет пять точно хватит, а там посмотрим. Глаз не спускай с Леонида и Миры. Хоть эти не вытворяют.

Глава тайной канцелярии подозвал к себе ближайших агентов и принялся раздавать им указания, в то время как Аристарх Павлович флегматично козырнул и направился к своим подопечным.

— Влетело? — с сочувствием в голосе спросила светловолосая девчонка с ямочками на щеках, слегка вздёрнутым носиком, усыпанным веснушками, и двумя косичками, торчавшими по сторонам.

— Бывает, — пожал плечами мужчина. — Лену и Гришу скоро найдут, и тогда всё успокоится.

— Не успокоится, — на этот раз озорно произнесла девчушка. — Всё только начнётся. Жалко, что Лёне придётся с нами проститься, но это к лучшему. Ему без нас будет проще. А когда уже начало будет? И почему ещё оркестр с хором не вывели? Они же будут сегодня?

— Обязательно будут, — кивнул Аристарх Павлович и только после этого спохватился. — Что значит, Лёне придётся с нами проститься?

— Скоро вы сами всё узнаете. Любопытство — плохая черта. И скажите Ефремову, чтобы он не занимался ерундой, а привёл мальчишку к нам.

— Какого ещё мальчишку? — удивился оперативник и через секунду услышал доклад Ефремова, в котором тот говорил, что поймал мальчишку, пытавшегося влезть на трибуну сзади.

Каким образом он смог пройти через все контуры магической защиты, было совершенно не понятно, как и то, что ни одна сигналка на него не сработала.

— Если вы выполните мою просьбу, то обещаю, что расскажу, где спрятался Гришка, — невинно хлопая глазами, произнесла Мирослава.

Аристарху Павловичу стоило огромного труда сдержаться, чтобы не выругаться.

— Это всего лишь шестилетний мальчишка, — расплылась в беззубой улыбке девчонка.

— Где прячется Воронов?

— Я в вас не сомневалась, дядя Аристарх. Сработаемся.

Глава 3

— Ну, что, Максим, настало твоё время, — сказал я себе, когда кто-то начал приветствовать собравшихся на площади в этот прекрасный день.

К этому времени ноги и руки уже очень устали.

Всё же тело шестилетнего ребёнка — это тело шестилетнего ребёнка. Ожидать от него силы и выносливости глупо.

Подполз к балке и ухватился за край трибуны в том месте, где высовывался агент Смит. Затем зацепился второй рукой и, едва не полетел вниз, когда сандали предательски соскользнули с деревянной перекладины.

Дела…

Запах приключений продолжает манить, а я вишу на высоте трёхэтажки и болтаю ногами, не в состоянии найти для них опору. И руки уже на пределе. Слишком сильно они устали, да и я оказался безумно самонадеянным, не приняв в расчёт свои физические возможности.

Сил точно не хватит, чтобы подтянуться.

Но сдаваться я не собираюсь.

В какой бы дерьмовой ситуации ни оказывался, я всегда шёл до конца.

— Чтоб вас… — вытолкнул я сквозь сжатые зубы — и на чистой силе воли начал подтягиваться.

Руки, хоть и дрожали, но держали, а вот пальцы начинали сдавать.

Сперва отцепился мизинец на левой руке, затем на правой. За ними последовали безымянные пальцы.

К этому моменту я уже кряхтел не хуже старинного паровоза. Ещё и панама, как назло, съехала на глаза.

Наверняка на ней появился красный, пыжащийся смайлик.

Шесть пальцев и сила воли шестилетки отделяли меня от падения.

И если последняя была непоколебима, то вот с пальцами совсем беда.

Когда оставалось подтянуться ещё максимум сантиметров двадцать, левая рука не выдержала.

Не успел я даже пискнуть, как полетел вниз, запрокинув голову назад и встретился взглядом с тем самым агентом Смитом, который успел схватить