Космопсихолухи. Том 2 - Ольга Громыко

– И что теперь делать?

– Антидепрессанты и психотерапия. Причем последняя даже важнее.

– Он не хочет идти к врачу.

– Еще бы! Вы же суровые космодесантники с железными нервами и стальными яйцами, вам к психиатру обратиться унизительнее, чем к венерологу! – саркастически заметил друг, все еще сердитый из-за испорченных шприцов.

– А мои-то яй… нервы тут при чем? – возмутился Станислав. – У меня с ними все в порядке!

– Сейчас – да, – согласился Вениамин. – А кто меня полгода назад неучтенным киборгом изводил?

– Так то ж реальная проблема была! – смущенно поскреб подбородок капитан. – Все киборги должны быть учтены, поставлены на довольствие и припаханы к делу, тогда я спокоен.

– Ну а Вадим успокоится, когда осознает свою проблему и необходимость ее решить.

– Думаешь? Ты же все-таки терапевт, а не психиатр.

– Хороший терапевт всегда немного психиатр. По крайней мере, у меня такое ощущение, что как минимум половина пациентов приходит ко мне просто выговориться, – лукаво посмотрел на друга доктор.

Станислав машинально взял с полочки баночку с какими-то таблетками, побренчал ими и поставил на место.

– Анжелики на этого Вадика нет! – в сердцах бросил он. – Уж она бы с удовольствием на нем новейшие методики испытала. Какое-нибудь там токолечение или тараканотерапию.

– А что, Дэну же она правильно диагноз поставила, – усмехнулся Вениамин. – Насчет скрытного паршивца.

– Да все они хороши! Видал, что вытворяют?!

– А чего ты ожидал? – развел руками доктор. – Отобрал у команды любимые игрушки, вот она с ума и сходит.

– Она с него уже давно сошла, а теперь меня сводит! Раньше ж люди как-то обходились без виртуальных развлечений.

– Раньше они и в космос не летали, а сидели в пещерах, жгли костры и рисовали на стенах. О, предложи им стенгазету выпускать! – пошутил Вениамин.

– Ты что! – ужаснулся Станислав. – Они ж выпустят! С частушками и карикатурами – угадай, на кого?

– Да ладно, потерпел бы ради такого дела.

– Если бы! Они же Вадима виноватым считают, а он точно не сдержится.

– Стасик, еще сутки безделья – и они додумаются до стенгазеты сами. Или вообще спектакль по «Преступлению и наказанию» поставят, в современной версии. Полина в роли Раскольникова, парни в роли старушек.

– А почему именно Полина? Тед как-то больше в образ вписывается.

– Тед слишком увлекающийся, а Дэна с топором Вадим точно пристрелит.

Станислав вспомнил иллюстрацию из Тедова планшета и заново содрогнулся.

– Дался ему этот Дэн… Неужели Вадик считает меня идиотом, не способным адекватно оценить ситуацию?! Если не доверяет киборгу, то доверял бы мне!

– Фобии иррациональны, Стасик. Если у человека боязнь высоты, ты можешь сколько угодно повторять, что мост совершенно надежен и по нему уже сто лет толпы народу ходят, – а больной возразит, что за сто лет мост сильно поизносился и уж теперь-то наверняка рухнет.

– А моя команда этот мост еще и шатает, – мрачно продолжил аналогию Станислав.

– Да-с, батенька… – озабоченным тоном средневекового эскулапа протянул Вениамин. – Запустили-с вы свой корабль, у вас тут уже не единичная фобия-с, а уникальный групповой психоз, вам уже всю команду лечить надо-с.

Капитан безнадежно передернул плечами.

– Зачем? Они на одном уровне, им комфортно.

– Но что-то же надо делать, – уже серьезно сказал друг. – Это слишком далеко зашло. Еще пара таких выходок – и корабль взорвется без посторонней помощи.

* * *

За ночь Станислав хорошенько все обдумал и вышел к завтраку при полном параде, в фуражке, мундире и даже начищенных ботинках. Вадим, как обычно, еще дрых в каюте, но это и к лучшему: капитан хотел пообщаться с хулиганами без посторонних.

Станислав, не присаживаясь, оперся руками о столешницу и, дав команде ошеломленно на себя попялиться, ультимативно потребовал:

– Прекращайте этот детский сад.

– Какой? – прикинулся дурачком Тед.

Капитан величественно его проигнорировал и продолжил:

– Иначе в следующем порту я высажу Вадима и всех вас уволю.

Станислав полюбовался вытянувшимися лицами и вытаращенными глазами, но, когда команда уже была готова взорваться возмущенными воплями и броситься рисовать ему черную метку, тоном ниже закончил:

– А потом продам корабль и вернусь на Новый Бобруйск. Потому что с другой командой работать не хочу, а с этой, к сожалению, не могу справиться.

Капитану удалось снова заткнуть всем рты – на этот раз не гневом, а проснувшейся наконец совестью.

Первой сломалась Полина.

– Ну, Станислав Федо-о-отович… – покаянно заскулила она. – Ну зачем же так сразу, мы ничего такого не хотели…

– Очень вы даже хорошо справляетесь, – поддержал ее смущенный пилот. – Просто… Это… Если бы вы хоть тетрис оставили! Я б лучше еще тыщу километров отмотал…

Дэн молча смотрел на капитана, и хотя чем более сильные эмоции киборг испытывал, тем глубже их запихивал, Стасу почему-то вспомнилась забившаяся под реактор Котька.

Разволновался даже ни в чем не повинный Михалыч, принявшийся бурно изъявлять готовность слушаться за всю команду, а непокорных паршивцев собственноручно выпороть сложенным вдвое кабелем.

Вениамин героически сдерживал улыбку. Ему-то бояться было нечего, к тому же он не сомневался в друге. Капитан любил свой корабль больше, чем все они вместе взятые, а в космофлоте ему удавалось «построить» и не таких раздолбаев. По мнению доктора, Станислав запросто дослужился бы как минимум до подполковника, если бы сам «строился» чуть получше. Такие идеалисты дальше старшины обычно не продвигаются – зато подчиненные уважают их не только по уставу.

– Никаких «если», – отрезал капитан. – Либо вы подчиняетесь моим приказам, а не ищете в них лазейки, либо давайте расходиться. Не волнуйтесь, я вам хорошие рекомендации напишу, пусть эта история останется только между нами…

– Не надо! – капитулировал главный зачинщик, а за ним и остальные. – Мы все поняли. Извините, это больше не повторится!

– Я очень на это надеюсь, – многозначительно сказал капитан и, отточенным кивком поставив выразительную точку в разговоре, наконец сел.

Завтрак прошел в атмосфере всеобщего уважения и предельной вежливости, как в президентском дворце после подписания мирного договора с заолтанцами (мирным он стал совершенно случайно, и обе стороны боялись лишний раз дыхнуть в сторону друг друга, чтобы не обнулить успешные переговоры).