Перси Джексон и похититель молний - Рик Риордан

До этого я никогда не просил учителей помочь мне. Может, мне поговорить с мистером Браннером? Он задал бы мне какие-нибудь наводящие вопросы, на что-нибудь намекнул. Так я хоть как-то заглажу вину за тот большой жирный «неуд», который получу на его экзамене. Мне не хотелось покидать Йэнси с мыслью, будто он решил, что я не постарался выучить его предмет.

Я спустился вниз, туда, где помещались кабинеты преподавателей. В большинстве помещений лампы уже не горели, было пусто, но дверь кабинета мистера Браннера стояла приоткрытой, и полоска света падала в коридор.

Я был уже в трех шагах от кабинета, когда услышал доносившиеся изнутри голоса. Мистер Браннер кого-то о чем-то спросил. Голос, явно принадлежавший Гроуверу, ответил: «…беспокоился насчет Перси, сэр».

Я замер.

Обычно я не подслушиваю, но попробуйте устоять, когда твой лучший друг говорит о тебе со взрослым.

Я подошел чуточку ближе.

— …один этим летом, — говорил Гроувер. — Я имею в виду, единственный полукровка в школе! Теперь, когда мы в этом уверены и они тоже это знают…

— Мы только все испортим, если будем подталкивать его, — ответил мистер Браннер. — Нам нужно, чтобы мальчик созрел.

— Но у него может не оказаться времени. Летнее солнцестояние — это черта…

— Мы должны решиться сами, без него, Гроувер. Пусть наслаждается своим неведением, пока может.

— Сэр, он видел ее…

— Пусть думает, что у него разыгралось воображение, — стоял на своем мистер Браннер. — Туман, насланный на учеников и преподавателей, убедит его.

— Сэр, я… я не могу снова пренебречь своими обязанностями. — Гроувер задыхался от волнения. — Вы знаете, что это может означать.

— Ты ничем не пренебрегал, Гроувер, — мягко сказал мистер Браннер. — Я бы, так или иначе, разглядел, кто она такая. Теперь позаботимся о том, чтобы Перси дожил до следующей осени…

Учебник по мифологии выпал у меня из рук и тяжело шмякнулся об пол.

Мистер Браннер замолчал.

Сердце бухало в груди. Подобрав книгу, я попятился назад по коридору.

За освещенной стеклянной дверью кабинета мистера Браннера скользнула тень, куда более высокая, чем мой прикованный к инвалидному креслу учитель, и державшая в руках нечто, подозрительно напоминавшее лук.

Открыв ближайшую дверь, я шмыгнул внутрь.

Через несколько секунд я услышал характерный звук, будто кто-то топал по полу деревянными башмаками, затем дыхание, словно какое-то животное принюхивалось к двери, за которой я прятался. Чей-то крупный темный силуэт помедлил перед стеклянной дверью, затем прошел мимо.

Пот капельками стекал у меня по шее.

Где-то в коридоре раздался голос мистера Браннера.

— Никого, — пробормотал он. — Нервы у меня совсем сдали после зимнего солнцестояния.

— У меня тоже, — ответил Гроувер. — Но могу поклясться…

— Возвращайся к себе, — велел мистер Браннер. — Завтра тебе предстоит долгий и трудный день.

— Лучше не напоминайте.

Свет в кабинете мистера Браннера погас.

Мне показалось, что я прождал в темноте целую вечность.

Наконец я выскользнул в коридор и вернулся к себе.

Гроувер лежал на своей кровати и штудировал конспекты по латыни так, будто и не вставал.

— Привет, — сказал он, глядя на меня затуманенным взором. — Готов к тесту?

Я ничего не ответил.

— Выглядишь ужасно. — Он нахмурился. — Все в порядке?

— Просто… устал.

Я отвернулся, чтобы он не видел выражения моего лица, и стал готовиться ко сну.

Из того, что слышал внизу, я ничего не понял. Хотелось бы верить, что все это я просто себе навоображал.

Но одно было ясно наверняка: Гроувер и мистер Браннер говорили обо мне у меня за спиной. Они думали, что мне угрожает какая-то опасность.

* * *

На следующий день, когда я выходил из класса после трехчасового экзамена по латыни и перед глазами у меня кружились все греческие и римские имена, которые я переврал, мистер Браннер окликнул меня.

На мгновение я испугался: неужели он узнал, что вчера вечером я подслушал его разговор с Гроувером? Но дело было не в этом.

— Перси, — произнес мистер Браннер, — не расстраивайся, что приходится покидать Йэнси. Это… это к лучшему.

Он говорил мягко, участливо, и все же его слова встревожили меня. И хотя он сказал это вполголоса, остальные ребята, заканчивавшие тест, могли его услышать. Нэнси Бобофит одарила меня ухмылкой и язвительно скривила губы, изображая воздушный поцелуй.

— О'кей, сэр, — пробормотал я.

— Я хочу сказать… — Мистер Браннер раскачивал свою коляску взад-вперед, словно не был уверен, как продолжить. — Это неподходящее место для тебя. Дело было только во времени.

У меня защипало в глазах.

Мой любимый учитель перед всем классом говорит, что я и не мог справиться. Перед этим он целый год твердил, что верит в меня, и вот теперь говорит, будто я достоин того, чтобы меня выгнали.

— Конечно, — ответил я, весь дрожа.

— Нет, нет, — сказал мистер Браннер, — я все перепутал. Я пытаюсь сказать, что… ты не обычный мальчик, Перси. Это не имеет никакого отношения…

— Спасибо, — выпалил я. — Большое вам спасибо, сэр, что напомнили.

— Перси…

Но я уже убежал.

* * *

В последний день семестра я запихнул свою одежду в чемодан.

Остальные ребята доводили меня, обсуждая свои планы на каникулы. Один собирался автостопом добраться до Швейцарии. Другие отплывали в месячный круиз по Карибам. Как и я, они были малолетние преступники, но богатые малолетние преступники. Их отцы занимали важные посты, были послами или знаменитостями. Я был никто, и звали меня никак.

Они спросили, что я собираюсь делать летом, и я сказал, что возвращаюсь в город.

Чего я им не сказал, так это того, что летом мне придется выгуливать собак или продавать подписку на журналы, а в свободное время — переживать, попаду ли я в школу осенью.

— А! — сказал один из них. — Это круто!

И они продолжали разговаривать, будто меня тут и нет вовсе.

Единственный, с кем я побаивался прощаться, был Гроувер, но, как выяснилось, делать этого не пришлось. Он заказал билет до Манхэттена на тот же «грейхаунд»,[2]что и я, поэтому мы снова оказались вместе и вместе ехали в город.