Возвращение ярла - Александр Мазин

– Хорош пугать! – буркнул Гучко. – За то и бабло плачено. По делу говори.

Клерк на реплику не прореагировал. Продолжил тем же ровным тоном:

– …Выполнивший данную задачу получает право повторного входа в Игру в удобное для него время. Бесплатно.

– То есть – на халяву? – уточнил Гучко.

– Именно так.

– Об этом не было в проспекте, – проворчал Юрий Игоревич.

– Это закрытая информация…

– …Зато в нем было про бонусы! – вмешался Фёдрыч.

– Бонусы в вашем случае – это не цель игры, а именно бонусы. Я бы не советовал акцентировать на них внимание.

– Чё на чем акцентировать мы без тебя разберемся! – заявил Гучко. – Конкретику давай!

– Как вам угодно, – не стал спорить клерк. – Если во время Игры на Игровых территориях или зонах вам удастся добыть нечто, представляющее существенную ценность в пределах Игровой зоны, то эта добыча после окончания Игры может быть обменена на денежные знаки: рубли, евро или доллары. В соответствии с установленными нашей организацией тарифами. А в том случае, если вы удачно пройдете миссию, данная сумма может быть оставлена на вашем Игровом счете. По вашему желанию, разумеется.

– Я бы предпочел кэш, – подал голос Фёдрыч.

– Суммы могут быть достаточно значительными, так что нам удобнее безналичные расчеты.

– Значительные – это, например, сколько? – заинтересовался Санёк.

– Нередки случаи, когда стоимость приза значительно превышала размеры не только личного взноса, который в вашем случае, Александр, составил десять тысяч евро, но и совокупный пакет услуг, чья стоимость – восемьдесят пять тысяч евро.

– Сколько-о? – Паренек изумленно поглядел сначала на клерка, потом на своих партнеров по «игре».

Гучко хмыкнул самодовольно, а Фёдрыч хищно прищурился:

– Полагаешь, продешевил?

Санёк мотнул головой:

– Знал бы – бесплатно вписался.

– Поднимешь денег – десятку мне вернешь! – заявил Юрий Игоревич и хохотнул.

Как было сказано, в более интересные времена он неплохо зарабатывал на разных лохотронах и не сомневался, что им предлагается какой-то вариант разводки. Но Гучко сам в таких делах собаку съел. Ничего «тиджеям» не обломится.

– Сейчас я провожу вас в раздевалку, – сказал клерк. – Там с помощью компьютера вам будет подобрана стандартная экипировка.

– Может, не надо? – попробовал уклониться Гучко. – Я к своему привык.

– Таковы правила, – вновь повторил клерк. – Не беспокойтесь: одежда и обувь – наилучшего качества. Личные вещи можете оставить в шкафчиках или в мини-сейфах. Код восьмизначный. Набирается непосредственно перед закрытием. Можете оставить нули. У нас не воруют. А теперь еще одна небольшая формальность…

– Мне надо позвонить! – напомнил Санёк.

– Чуть позже, если не возражаете. Сейчас я бы хотел уточнить ваши персональные данные.

– Не вопрос, – кивнул Санёк. – Только у меня паспорта с собой по-прежнему нет. Или на вашем фото я не похож?

Клерк усмехнулся. Чуть-чуть, уголком рта.

– Уточнить, – сказал он. – Не более того.

Александр Первенцев

Впечатляюще. Клерк ввел номер Санькиной мобилы (Как узнал, интересно?) в свою базу и через пару секунд развернул монитор.

– Проверьте, все ли правильно?

Правильно было – всё. Именно всё. Не только ФИО, номер российского паспорта и год рождения. Тут были все заграничные паспорта Санька и все (насколько он мог вспомнить) полученные визы. Тут были ссылки на все сетевые ресурсы, где Санёк был зарегистрирован: «Контакт», «Фейсбук», скайп… И еще куча сведений: место учебы, номер призывного, группа крови (Санёк и сам не знал, что у него вторая-плюс), результаты ЕГЭ и олимпиады, по которым он поступил в Политех. Имелись личные данные родителей и ближайших родственников, из которых Санёк с удивлением узнал, что на отца зарегистрировано аж одиннадцать патентов, а дядя Костя, муж маминой сестры, оказывается, служит не на таможне, как он всегда говорил, а в ФСБ, причем еще с тех времен, когда оно называлось КГБ.

И всё это «великолепие» – по одному лишь номеру телефона. Санёк офигел. И на вопрос о правильности ответил осторожно:

– Все так. По-моему…

Клерк кивнул, а Санёк принялся названивать родителям.

Родители на даче занимались сельским хозяйством. В масштабах шести соток. Им нравилось. Санька тоже всё устраивало, поскольку квартира на лето становилась – его, а по грядкам Санька давно уже не припахивали. Хотя в целом Санёк помогал. Вот крышу они с отцом вместе отремонтировали прошлым летом.

Разговор занял минуту. Дозванивался Санёк дольше. Отпустили без проблем. В поход? Отправляйся. Ты – студент. У тебя – каникулы. Деньги нужны? Вернешься – позвони.

Отключившись, Санёк обнаружил, что в доступе – вайфай. Причем хороший и халявный. Не удержался – пробежал по сетям… И тут же обнаружил в «Фейсбуке» письмо от Лики:

«Прилетаю десятого! Люблю! Встречай!»

Санёк поначалу жутко обрадовался… Но тут же помрачнел. «Восемь дней».

Быстрый взгляд на мордастую физиономию главного, Юрия Игоревича кажется, – и сразу ясно: дать задний ход не получится. А если тупо дернуть? Рвануть прямо сейчас к двери… Так ведь найдут потом. Данные Санька – у этих в компе. И вообще, не по-мужски это: сначала сказать «да», взять деньги, а потом – соскочить.

«…Лика, любимая, я ухожу в поход, – набрал Санёк. – Отказаться не могу – людей подведу…»

– Эй, ты долго еще там колупаться будешь! – раздался недовольный голос Гучко.

– Момент!

«…Когда вернусь, я сразу тебе позвоню! Сразу! Люблю! Тебя! Лика!!!»

Всё. Смарт отключен. Время пошло…

Тридцать минут спустя. Никита Федоров. Запах адреналина

Клерк не обманул. Экипировка и впрямь была отличная. И подбирал ее действительно компьютер. В индивидуальном порядке. На одежде и обуви не было информации о производителе, только неброские буковки «TG» в укромных местах, но за такую, к примеру, обувку Фёдрыч, не колеблясь, отдал бы штуку бакинских. Крепкие ботинки на высокой рифленой подошве весили не больше кроссовок, ногу облегали безупречно и в ходу были просто великолепны. Ни шороха, ни скрипа, сцепление идеальное. У Фёдрыча дома имелись американские летние берцы, так вот эта обувка была явно лучше. То же можно было сказать об одежде. И о большом ноже из вороненого металла, вложенном в прикрепленные к поясу ножны. Чего не хватало, так обычного набора походных мелочей: зажигалки, фонарика, рыболовной лески, пары презиков и т. п. Не критично. Офисный боец ясно сказал: у них будет возможность прикупить необходимое.

Никита Федоров был доволен. Он предвкушал отличное развлечение. Нечто необычное. Без риска, без предельного напряжения мышц и нервов Фёдрыч не мог. Начинало казаться: не живет он, а доживает. Как снулая рыба. От недостатка напрягов майор сначала впадал в депресняк, потом зверел и легко мог сделать нехорошее. Водка не помогала. Даже хуже – контроль слетал. Но каких-нибудь две недели по южноамериканской ненаселенке – среди змей, насекомых и бандформирований, называющих себя повстанцами, – и Фёдрыч на добрых полгода обретал оптимизм. За то и ценил майор свою работу. Брателло Юрок был того же типа организм. Вдобавок бабла хапал – на десятерых хватит. И Фёдрыч, реальный профессионал, пес войны с классной, советской еще подготовкой, был при нем – как хороший снайпер во время острых переговоров. Кстати, и снайпером Фёдрыч был недурным. Это так, к слову. А еще он никогда не упускал из виду детали, потому что обучался комплексно. И чуйка у него была развита, как голеностоп у прыгуна. И сейчас эта развитая в горячих точках по максимуму интуиция уверенно заявляла: «Та-арщ майор, всё будет!» И ноздри чутка свернутого на сторону Фёдрычева носа алчно раздувались, будто чуя, как к стандартному спектру запахов мужской раздевалки в дорогом, оборудованным отличной вентиляцией спортивном клубе примешивался очень знакомый и очень специфический аромат. Аромат, составленный из целого набора запахов, хорошо знакомый Фёдрычу и безошибочно угадываемый им всегда и везде. Запах опасности.