Времени.net. 1977 год - Павел Алашкин

Ну вот, и за мной приехали, подумал я. Прощай, свободная жизнь.

В двери загромыхали ключами. В камеру зашел взмокший следователь, два крепких санитара и человек в штатском.

Следователь махнул на меня рукой и сказал:

— Вот он, наш мальчик из будущего, забирайте его.

Санитар вынул из сумки успокоительную рубашку и начал ее разматывать.

— Да не надо, — сказал я. — Я не сумасшедший. Я просто попал в какую-то совершенно непонятную историю, я действительно из будущего.

Человек в штатском, которого я вначале принял за врача, поднял руку вверх.

— Не надо, пускай так едет.

Мы прошли в медицинскую машину и поехали. Всю дорогу, я смотрел в небольшую дырочку, сквозь которую можно было увидеть улицу.

По улице шли мужчины и женщины, одетые по моде своего времени. Рядом с ними бежали дети. Была осень, середина сентября. Было еще по-летнему тепло.

Где-то там бегал пятилетний я. Такой счастливый и довольный жизнью. Я, который даже не подозревал, какое количество испытаний выпадет мне в жизни, сколько событий, хороших и плохих, произойдет со страной.

Наша машина проехала город и достаточно долго ехала по какому-то шоссе, окруженному лесом.

Пару раз я пытался заговорить со своими провожатыми, чтобы выяснить у них подробности. Сделать это было крайне сложно, так как на все мои вопросы был всегда один и тот же ответ.

— С вами разговаривать не положено. Приедем, все расскажут.

Я отметил один достаточно интересный момент: меня не называли сумасшедшим. В какой-то степени это радовало.

Минут через 50 после того, как мы выехали из города, наш автобусик подъехал к какому-то зданию.

Открылась дверь, и в нее заглянул человек в белом халате, больше всего похожий на врача.

— Ну что, новенького привезли? — он улыбнулся глазами сквозь толстые очки — Выводите его.

Я вышел. Мы находились на территории то ли больницы, то ли какого-то НИИ.

— Ну что, — сказал мне врач, — давайте знакомиться, меня зовут Юрий Тихонович, я, так скажем, буду вашим куратором, отцом-командиром. Я директор этого заведения.

— А меня Анатолий. Где я?

— Не беспокойтесь, я думаю, что из всех возможных вариантов вы попали в самое лучшее место. Не думайте, что это сумасшедший дом. Мы, конечно, изучаем здесь психику, но наш интерес абсолютно научный.

— От как интересно. А вы знаете, кто я?

— Пока только догадываемся. Будем изучать… Давайте я вам покажу вашу комнату, где вы будете жить, а уже потом мы приступим к работе. Я думаю, что до обеда мы успеем с вами немного поговорить.

— Да, обед был бы весьма кстати, а то я уже без маковой росинки со вчерашнего дня.

— Понятно, пойдемте.

— Мы прошли сквозь вахту и поднялись на второй этаж. Здание действительно напоминало больницу. Я заметил, что в нем было много сотрудников, которые, так же как и мой провожатый, были одеты в белые халаты, но еще больше было военных.

Комната, в которую меня проводили, была самой обыкновенной больничной палатой. У стены стояли койка, стул и тумбочка. Единственное, что смутило меня, — это решетки на окнах.

— Что поделаешь, — усмехнулся Юрий Тихонович, когда увидел мой удивленный взгляд, — клиентура у нас тут совсем разная бывает. Приходится решетки ставить… Значится так, я сейчас попрошу принести чаю с бутербродами, чтобы вы подкрепились немного. Кстати, вы курите?

— Есть немного, был бы очень благодарен.

— Ну «Мальборо», или что вы там курите не обещаю, а «Стюардессу» или «Родопи» — так это вполне.

— Спасибо вам большое. Вы первый человек в… — тут я задумался, а где собственно?… — Вы первый человек в СССР, который нормально ко мне отнесся.

— Не стоит того! — Юрий Тихонович прошелся по комнате. — Да, кстати, вот на кровати лежит ваша новая одежда. Старую вам придется отдать нам для изучения.

— А что в ней может быть такого интересного? Она же самая обыкновенная.

Юрий Тихонович улыбнулся:

— Ну вот мы и посмотрим, что в ней такого обычного. Одежду сложите вот в этот бокс, — он протянул мне большую пластмассовую коробку, которую взял из шкафа.

Я быстро переоделся. Теперь я был похож на Шурика из «Операции „Ы“.» Точно такая же полосатая пижама была теперь и у меня.

Минут через пять вернулся Юрий Тихонович. В руке он нес термос, кружку и сверток с бутербродами.

— Ну что, пойдемте ко мне в кабинет, начнем беседу.

Мы вышли из комнаты, минули два поста охраны и зашли в кабинет.

— Присаживайтесь и угощайтесь, — сказал Юрий Тихонович.

Я с огромным нетерпением набросился на хлеб с колбасой.

А что? Очень даже ничего колбаска, отметил я про себя, а говорили, что в Союзе она была плохая.

— Итак, — начал Юрий Тихонович — рассказывайте.

— А что рассказывать?

— Все про свою жизнь.

— С момента рождения?

— Да, с самого начала. И помните, чем более подробным будет ваш рассказ — тем лучше. Сейчас важны все мелочи.

— Хорошо, буду стараться, — я откинулся в кресле, взял очередной бутерброд и начал рассказ.

— Я родился 20 февраля 1972 года, в небольшом городке в Волгоградской области, роды у моей матери были тяжелыми — она была миниатюрная, а весу во мне было около 6 килограмм.

В общем, я так истерзал мамку своим появлением на свет, что она через 12 часов, после того как разродилась от бремени, умерла.

Кстати, отец мой, пусть земля ему будет пухом, недолго горевал о ее кончине. Он был неплохим фотографом, и вокруг него всегда ошивалось огромное количество молоденьких девушек, которые жаждали для себя хорошего снимка.

Так, в возрасте полутора лет у меня появилась тетя Аня. Она была хорошая женщина, добрая и заботливая. Но отец мой не любил ее. Мне кажется, что он вообще не был способен полюбить. Вся его жизнь состояла из каких-то внутренних переживаний, связанных с фотопленкой.

В три года меня отдали в детский садик. Я не очень хорошо помню это время. Единственное яркое воспоминание — это то, как я целую девочку, которая ходила со мной в ту же группу.

Гораздо интереснее начали развиваться события, когда я пошел в школу. Сколько я себя помню, весь мой школьный период я был жутким фантазером.

Многим это не нравилось. Частенько меня дразнили.

Где-то в третьем классе я так увлекся своими изобретениями, что даже чуть из школы не вылетел. Я был самым обыкновенным мальчишкой, если бы совершенно случайно в 8-м классе не нашел клад! В 86-м году, может, помните, про него очень часто рассказывали по телевизору. Ах, да, простите, у нас же еще только 1977-й!