Вы не ждали нас… - Светлана Багдерина

– Ну давай… – без особой надежды на успех согласилась царевна. – Туда, сюда, а потом обратно. А я на стрелку смотреть стану.

За то время, пока их маленький поисковый отряд маневрировал да примеривался, стрелка своего мнения не переменила. А старые знакомые, приглянувшиеся ярославниному приборчику по неведомой простым смертным причине, успели добраться до постоялого двора, переполненного голодными и усталыми путешественниками, и потеряться в утробе огромного трактира.

Серафима оставила Масдая под присмотром ошалевшего конюха и, не спуская глаз с прибора, непреклонно указующего в одном, только ему понятном направлении, вошла в общий зал и пробежала цепким взглядом по особам посетителей.

Кроме давешних путешественников, замеченных ранее на дороге, ни с беглого первого, ни с придирчивого второго, ни с отчаянного третьего взгляда знакомых лиц в зале обнаружено не было.

Старик, коренастый мужик – по понятным причинам, уже без мерина, коробейник и старушкино семейство расположились тесной кучкой за одним маленьким, засыпанным крошками и закапанным похлебкой и подливкой столом. На который, недолго думая, и указала стрелка.

– Что пить-кушать будем?.. – подплыла к вновьприбывшим дородная румяная трактирщица – реклама собственной кухне, и любовно принялась наводить на столе чистоту мокрой тряпкой, смахивая крошки на колени гостей. – Имеется свекольник с козлятиной, рассольник с козлятиной, щи с козлятиной, козье рагу с овощами, козьи отбивные, котлеты из мяса коз…

Похоже, в деревне, в полном соответствии с названием, из крупного рогатого скота имелся только мелкий бородатый.

– …чай с козьим молоком и козье молоко без чая, – без запинки закончила декламацию меню трактирщица. – Чего кому нести?

Сенька не стала дожидаться ответов, а положила в шапку забастовавшую приспособу – подальше от любопытных посторонних глаз – и отправилась вдумчиво и не спеша обходить подозрительный стол по периметру.

Прошла мимо бабки…

Нет…

Мимо одного внука… второго…

Нет…

Мимо мужика…

Стрелка индифферентно закосила куда-то по диагонали и вправо.

Мимо старика…

Что?!..

Не может быть…

Стрелка дрогнула и торжествующе указала в широкую пухлую спину, обтянутую потертым зеленым суконным кафтаном.

Это – Иван?..

Сенька, недоуменно хмурясь, украдкой заглянула деду в лицо, прощупывая смятенным взором каждую черточку, волосинку и морщинку…

Если бы кто-то прямо сейчас попросил ее найти между ним и ее благоверным сто девяносто девять отличий, она бы справилась с заданием за полминуты. Заколдованный, загримированный или искусственно состаренный – этот человек не имел с ее пропавшим супругом ничего общего.

Дурацкая приспособа…

В урну ее!

В печку!

В топку!!!..

Царевна раздраженно скомкала шапку, сердито двинулась к стойке под напором новой партии оголодавших путников… и тут ее осенило.

А если приборчик указывал не на старичка, а на того, кто сидит напротив него?

Напротив, стиснутый между старшим внуком и корпулентным обладателем мерина, сидел, уткнувшись носом в книжку с аляповатыми картинками, печальный коробейник.

Серафима окинула его оценивающим взором. Конечно, с Иванушкой его роднила только страсть к чтению в любом месте и положении, но ведь даже такое незначительное нечто лучше, чем совсем ничего!

Обогнув старательно перепинывающихся под столом и шкодно при этом хихикающих мальчишек, царевна остановилась за спиной книгочея и исподтишка глянула на стрелку.

Попадание.

Для исключения погрешности она сделала шаг к крестьянину и снова покосилась на прибор – стрелка упорствовала в изначальном решении. Обескураженная, царевна замерла, почти не дыша, за тощей сутулой спиной.

Значит, Иван – это он? И что теперь делать? Обнять, поцеловать, огреть книжкой по кумполу?

Серафима наклонилась над оттопыренным ухом коробейника, еле выглядывающим из спутанных зарослей давно не стриженой прически, и нерешительно прошептала:

– Иван?..

– Что? – встрепенулся и растерянно закрутил головой коробейник с видом человека, внезапно и грубо вырванного из объятий сладчайших грез. – Кто?.. Где?..

– Иванушка? – всё еще не веря себе, ему, прибору, и вообще никому, неуверенно повторила царевна. – Это… ты?

К ней медленно повернулось худое небритое удивленное лицо.

– Ну я…

– Ваня…

– Рассказывай, парубок. Что ты хотел? Книжку? Лубок? Ниток клубок? Шелку? Иголку? Из кости полку? – привычно заговорил рекламными стихами бродячий продавец, безразлично глядя куда-то мимо царевны. – Тебе прямой сейчас товар показать, или подождешь, пока червячка Хромой Иван заморит? А то я ведь полдня по распутице тащился, оголодал, как зверь лесной. Кишка кишке бьет по башке, можно сказать.

– Иван… Ты меня не узнаешь? – панически чувствуя всеми фибрами души, что предприятие ее проваливается на глазах, и чем дальше, тем глубже, всё же не сдавалась царевна, и в иллюстрацию своих слов повернула физиономию в полупрофиль, в профиль, потом снова в анфас. – Узнаешь?..

– Я?.. – озадаченно сфокусировал взгляд на огорченной физиономии незнакомого отрока и захлопал ресницами мужичок. – Извини, парень. Что-то не признал… А мы разве знакомые с тобой?

Быстро обдумав этот вопрос и придя к выводу, что полгода с лишком замужества можно с некоторой натяжкой назвать знакомством, Сенька утвердительно кивнула.

– Знакомые. В последний раз мы два дня назад виделись. В Лукоморске. Ну?..

– Чего – ну? – недоуменно уточнил Иван.

– Ну – вспомнил?.. – чувствуя в своих руках тяжесть холодеющего трупа только что скончавшейся надежды, царевна умоляюще уставилась ему в карие очи.

– Не бывал я уже месяца три в столице, парубок. Обознался ты. Извини, хороший, – пожал плечами Хромой Иван, но тут же спохватился и продолжил:[9]– Но если тебе иголки нужны, или пуговицы, или вот книжка интересная – про то, как розы зимой выращивать – ты только подожди, пока я перекушу…

– Н-нет, спасибо, не надо иголки, и розы не надо…

Интересно, если сейчас пуститься в описание обстоятельств их знакомства, ее сочтут пьяной или сумасшедшей? Проверять это, даже на ее отчаянный взгляд, вряд ли стоило. И она, расстроенная, медленно выпрямилась, пожелала спокойным ровным голосом коробейнику приятного аппетита и, не видя ничего перед собой, налетая на входящих и покидающих трактир путешественников, вышла во двор, сжимая в руках скомканную шапку с предательски-бесполезным прибором.