Краткий курс магического права - Анна Орлова

Сначала я пыталась спорить и даже бунтовать, но у господина Мандора на все был один ответ: «Не нравится — уходи!»

А идти мне было некуда…

Конечно, раньше я помогала маме по дому, но тут работы было в разы больше! Притом без пылесоса, кухонного комбайна, микроволновки и прочих устройств, облегчающих жизнь домохозяйки. Из бытовой техники кроме холодника здесь имелись только пральни — стиральные машинки, но они имели уйму ограничений.

— Ты совсем идиотка?! — вопил господин Мандор, потрясая драной тряпкой, декорированной огромным количеством пятен и потеков. — Ты додумалась сунуть в пральню мою лучшую скатерть!

— Но я же не знала! — оправдывалась я.

— Чего ты не знала? — Он смерил меня уничижительным взглядом, и мне захотелось позорно расплакаться.

Мало того, что выгляжу ужасно — в потертом и застиранном черном платье до пят, кожа огрубела, ногти обломаны, — так еще и терпеть оскорбления!

А он, зная, что деваться мне некуда, не церемонился.

— Я не знала, что нельзя, — пробормотала я, кусая губы и глядя в пол.

— Я тебе, дуре, говорил! — не успокаивался господин Мандор. — В первый же день объяснил, что пральня уничтожает все заклятия на ткани. А все дорогие вещи зачарованы от пятен и изнашивания!

Я виновато промолчала. В первый день работы у меня голова шла кругом, как тут запомнить все хозяйские ценные указания?!

В итоге хозяин заставил меня запомнить в доме каждую тряпицу, на которой есть чары.

Когда уже закончатся эти бесконечные три месяца и я, наконец, буду свободна?

Понятия не имею, когда фэнтезийные героини успевают познакомиться с толпой народа, влипнуть во всевозможные неприятности, потанцевать на нескольких балах (или на крайний случай на столе в трактире), да еще и без памяти влюбиться!

Лично у меня времени хватало только на хозяйственные дела и учебу.

К тому же пришлось заново учиться читать и писать. Каким-то чудом я понимала иномирную речь на слух, но на письменный текст этот феномен не распространялся. И нужно было видеть скептическую мину господина Мандора, когда я попросила его показать мне буквы!

Под его руководством азбуку я одолела быстро и без труда, а дальше дело пошло легче…

Даже скучать по дому и родителям было некогда. Несколько раз я просыпалась в слезах, когда мне снилась мама, но потом воспоминания словно подернулись дымкой, перестали причинять острую боль. Все заслонили ежедневные заботы и тяжелая отупляющая усталость.

Конечно, иногда мне хотелось забросить к черту учебники, не говоря уж о стирке и уборке, и рвануть гулять по волшебному миру. Наверно, я еще увижу эльфов, гномов, вампиров… А пока приходилось довольствоваться домом и садом господина Мандора. За прошедшие два месяца я так ни разу и не вышла за пределы двора. Любопытство быстро сменилось вечной усталостью, и вечером хотелось спать, а не гулять. К тому же без денег и в неприглядных обносках гулять неинтересно — сувенир не купишь, что-нибудь вкусненькое не попробуешь…

Мелькали дни, неотличимые друг от друга. Частенько я выключалась прямо над очередным учебником. Хроническое недосыпание сделало меня похожей на зомби, и временами, видя в зеркале свое отражение, я вздрагивала от ужаса. Мои голубые глаза стали казаться серыми, а каштановые волосы потускнели.

Ничего, дальше будет легче: лето закончится, я сдам экзамены и поступлю в институт!

Главное, не думать, что будет в случае провала. Остаться в положении вечной служанки без каких-нибудь перспектив и надежды вернуться домой…

Почему это случилось именно со мной?! Ну что я кому плохого сделала?!

Нет, не думать об этом. А то опять расплачусь…

Все будет хорошо! Твердя это, как заклятие, я вновь и вновь вгрызалась в гранит науки…

— Ты зачем себя гробишь? — однажды поинтересовался господин Мандор, застав меня спящей в библиотеке. — Совсем сдурела? Ты чего добиваешься?

— Я не сдурела! — обиделась я, украдкой протирая заспанные глаза. — Я просто хочу поступить в институт!

— Хм… — Господин Мандор, кажется, посмотрел на меня по-новому. — И кем ты хочешь стать?

— Юристом! — отчеканила я.

Система судебных и правоохранительных органов Альвии (так называлась та страна) отличалась от известной мне, но суд и в другом мире суд, так что два курса юрфака меня очень выручали.

— Хм, — повторил он задумчиво. — Значит, юристом? Ты думаешь, это просто?

— В своем мире я именно на юриста и училась, — пожала плечами я с затаенной гордостью. — Значит, и у вас смогу!

— Интересно, — почему-то сказал он. — Ладно, дерзай! Только тогда уж и приберись тут заодно.

Я неуверенно кивнула, отчаянно жалея, что в этом мире не знают кофе. Глаза никак не хотели открываться.

Господин Мандор ушел, а я обозрела поле деятельности. Бардак в библиотеке навевал тоску. Стеллажи до потолка, заставленные книгами, а еще стопки на подоконнике, на столике, груды журналов… И все это нужно было протереть от пыли и расставить по местам!

Я стояла на стремянке, пытаясь впихнуть тяжеленный том между двумя другими, когда кто-то незнакомый спросил с интересом:

— Что ты делаешь?

От неожиданности я едва не загремела вниз.

Удержалась, со злости впихнула-таки книгу на место и, придерживаясь за полку, оглянулась. На меня с любопытством смотрел рыжеволосый тип с острыми ушками, увенчанными золотистыми кисточками.

— Не видно? — буркнула я. — Убираю.

— А-а-а, — протянул он. — Понятно. Ладно, я мешать не буду.

И, усевшись в кресло, раскрыл принесенный с собой фолиант. Я скосила глаза. Ух ты! Таких я еще не видела. Фолиант был обтянут чем-то похожим на кожу, украшен массивными металлическими застежками и даже драгоценными камнями!

Первое время присутствие постороннего меня смущало, но потом я немного освоилась. К тому же было совсем непросто разобрать, куда какую книгу поставить, и постепенно я увлеклась.

Хорошо хоть господин Мандор подписал стеллажи! Вот тут медицина, тут право, тут естествознание. Но мне не всегда удавалось определить с ходу, о чем та или иная книга.

Вот «Интерпретирующие и герменевтические возможности теории структурного полиморфизма» — это о чем?!

— Простите, — сказала я робко, подойдя к увлеченному чтением юноше. Господин Мандор строго-настрого приказывал не беспокоить его гостей. Но я же не с глупостями пристаю! — Не могли бы вы мне помочь?

— Да, конечно, — ответил он, подняв голову. — Чем могу быть полезен?

— Вы не знаете, о чем это? — спросила я, продемонстрировав ему книгу. — Никак не могу разобраться, куда ее ставить!

— Философия, — определил он с ходу. — Точнее, мистическая философия.