Шарф для принцессы - Инна Агюлан

– Нет, – ответила принцесса. – Я давно в пути и…деньги у меня кончились.

– Я никогда не даю пирожки попрошайкам. Много вас тут шляется! – торговка презрительно отвернулась.

Люсиль, глотая слезы, пошла дальше. Она снова оказалась на диком берегу и куда идти теперь, не знала. Вдали еще какая-то деревня… Но что толку? Ее прогонят опять!

Над морем навис огромный утес. Люсиль взобралась на него, чтобы отдохнуть и подумать, как быть дальше. Но выхода не видела: казалось, за одну ночь она потеряла и прошлое, и будущее, а в настоящем ей не было места!

Страх и отчаяние поселились в душе девушки. Лишь один выход подсказывало ей бушующее за утесом море. Она поднялась на вершину и поглядела вниз. Свирепые волны, толкая одна другую, рассыпали среди скал брызги и пену. Люсиль отпрянула и снова уселась на жесткий холодный камень. Но как ни куталась в плащ, у воды было холодно. «Что лучше? – думала девушка. – Замерзнуть вот так, сидя на камне, или сразу броситься вниз и погибнуть? Вероятно, когда стемнеет, это будет не так страшно…»

Пурпурные отблески заката гасли на небосклоне, на сиреневом покрывале ночи искрами вспыхнули первые звезды, а Люсиль все сидела и сидела, тщетно пытаясь согреться, кутаясь в плащ.

За грохотом волн девушка не слышала, как к утесу подъехала карета. Из нее вышли женщины. По их одежде каждый бы сразу сказал, что одна из них – госпожа. У женщины была высокая замысловатая прическа, пышное платье и богатая накидка. Другая женщина была менее представительна: в платье с передником и чепчиком на голове. Сразу понятно, что это служанка!

Кучер слез с козел, достал из кареты небольшой ковер, расстелил на камнях, а служанка принесла корзину, из которой достала еду и разложила ее на белый платок.

В этот момент кучер взглянул наверх и вскрикнул. Женщины тоже подняли головы. Что же они увидели? Женскую фигуру на самом краю скалы! Ветер развевал волосы и трепал плащ незнакомки, казалось, он вот-вот столкнет ее вниз…

– Ой! – воскликнула служанка. – Сейчас упадет!

– Вам не кажется, что она хочет покончить с собой? Надо остановить это немедленно! Сэдлик, приведите ее сюда! – приказала госпожа.

Смелому парню не нужно было повторять дважды. Он уже и сам намеревался лезть на утес и сделал это со всей быстротой, на какую был способен. В тот момент, когда женщина наклонилась вперед, он схватил ее руку.

Люсиль удивленно обернулась.

– Не бойтесь! – сказал Сэдлик. – Не угодно ли вам спуститься вниз к моей госпоже? Она хочет поговорить с вами…

Люсиль спустилась вниз, и женщины стали наперебой предлагать ей сесть рядом и разделить трапезу. А потом стали задавать вопросы. Но незнакомка только дрожала и молча поглощала еду. Никогда еще сыр, хлеб и молоко не казались принцессе такими вкусными!

Да и что могла ответить Люсиль? Кто бы поверил ее истории?

В сумерках путешественники не сразу разглядели, насколько безобразной была спасенная женщина, а когда заметили это, им стоило большого труда скрыть отвращение. И все же доброта взяла вверх: они еще больше пожалели несчастную!

– Ее нельзя оставлять здесь, – шепотом сказала госпожа. – Она или замерзнет, или повторит попытку. Возьмем ее с собой. Мы должны помочь этой несчастной!

И Люсиль усадили в карету. Измученная девушка быстро уснула. А путешественницы, мучимые любопытством, долго пытались разгадать ее тайну. И, поскольку это были женщины, обе в конце концов решили, что виной всему несчастная любовь.

– Кто полюбит такую уродину? – прошептала служанка. – Наверняка, он только смеялся над ней…

– Может быть, она увидела его с другой, и у нее разбилось сердце?… – грустно добавила госпожа, вспоминая одну похожую историю.

И спутницы прониклись еще большим сочувствием к «несчастной жертве любви»!

Открыв глаза, Люсиль увидела перед собой большой замок. Первые утренние лучи, скользнув по остроконечным макушкам елей, осветили три высокие башни и зубчатую стену великолепного строения. Перед замком была гладкая лужайка, а по бокам темнели густые кроны сада.

Из дверей высыпало с десяток людей, которые шумно приветствовали госпожу, а затем понесли в дом ее обширный багаж.

Люсиль вошла в замок вместе со всеми, и госпожа Бенволеза – так ее все называли – велела отвести девушку на кухню, согреть и накормить.

Сама же она прошла в свои покои, а после короткого отдыха пригласила к себе высокую худую даму – управительницу замка.

– Вердинья, – сказала она, – найди, пожалуйста, работу для той женщины, что мы привезли…

И она рассказала историю их печальной спутницы так, как сама представляла ее.

Вердинья пришла на кухню и стала расспрашивать Люсиль, что она умеет делать, но на все вопросы незнакомка отвечала «нет»…

Вердинья вернулась к госпоже и сказала, что не знает, как выполнить поручение: привезенная ими женщина не умеет ни стряпать, ни шить, ни убирать, ни садить цветы – словом, ничего!

Удивленная госпожа велела привести Люсиль и снова стала спрашивать ее, кто она и откуда. Люсиль же к этому времени догадалась, что лучше всего сделать вид, что она ничего не помнит. И на все вопросы отвечала: «Не знаю», «Не помню».

Оттого, что бедняжка с горя потеряла даже память, госпоже Бенволезе стало еще больше жаль ее.

– Может быть, ты вспомнишь хотя бы, что умеешь делать? – спросила она.

– Петь, – сказала Люсиль, – играть на арфе, рассказывать разные истории, читать и писать. И еще я люблю рисовать на песке и грифелем…

– Она что, образованная? – удивились дамы.

Госпожа Бенволеза взяла книгу и сказала:

– Прочти-ка вот эту миниатюру.

Люсиль мягким и мелодичным голосом прочитала текст: