Будни имперской разведки - Матвей Курилкин

Следующим пунктом на повестке дня было посещение императорского дворца. Для нас, обычно, у императора всегда находится время, но на этот раз пришлось подождать – ничего странного, посетители у нашего монарха случаются не так уж редко. Необычным было состояние секретаря. Он сидел как на иголках, и явно с тревогой прислушивался к звукам, доносящимся из кабинета. Сколько знаю этого почтенного эльфа, он никогда не демонстрировал никаких эмоций – максимум, легкая ободряющая улыбка в первое мое посещение императора. Очень уж неуверенный у меня был вид. У эльфов не принято демонстрировать свои чувства, так что на этот раз явно происходило что-то из ряда вон выходящее. Я даже проникся сочувствием к этому симпатичному, немного чопорному господину. При всем моем предвзятом отношении к эльфам, этого старика я искренне уважаю. Шеф, кажется, тоже обратил внимание на взвинченное состояние госслужащего:

– Что с вами сегодня Оттиль? Такое ощущение, что сиденье вашего стула неожиданно покрылось иглами! – как всегда, не слишком заботясь о такте, поинтересовался шеф.

– Ох, не обращайте внимания, господин Огрунхай. Семейные проблемы, никуда от них не деться, – грустно улыбнулся пожилой эльф. – Вот вы еще молодой, а посмотрим, как вы будете сохранять спокойствие, когда у ваших деток переходный возраст начнется.

– Что это вы Оттиль, у вас же внуки уже! Какой переходный возраст?

– Да вот как раз у внучки он и есть, – еще печальнее улыбнулся эльф.

В этот момент дверь кабинета распахнулась, и из нее стремительно вылетела девушка. Хорошо, что в этот момент она смотрела на несчастного Оттиля – наши с коллегами дружно упертые в пол нижние челюсти могли сильно испортить имидж первого в столице сыскного агентства.

Девушка резко остановилась перед столом секретаря, прошипела "Ну, дедушка, мы еще поговорим" и, сверкнув на нас фиолетовыми глазами, выскочила из приемной. Челюсти наши, кстати, так и не вернулись на место.

– Эээ.. – проблеял Ханыга, первым вспомнив, как нужно дышать, – Я, конечно слышал о таком…

– Но ни в жисть бы не поверил! – закончил за него шеф.

– Это моя внучка, господа, – тяжело вздохнув, закончил Оттиль.

На фоне впечатлений, полученных в приемной, доклад императору прошел как-то незаметно. Он согласился с тем, что вдове плотника, с которой началось все это дело нужно назначить пенсию, одобрил наши планы посетить миграционную службу, обещал оплатить ремонт дома – он пострадал в процессе расследования дела государственной важности, и обещал рассмотреть нашу просьбу подыскать нам надежного секретаря. Глаза его при этом как-то странно блеснули, но мы в тот момент были слишком шокированы, чтобы обратить на это внимание.

– Я правильно понял, что эта барышня – не эльф? – задал я мучавший меняя в течение всей аудиенции вопрос сразу, как только мы покинули стены дворца.

– Именно, лейтенант! – шеф был так взбудоражен, что неосторожно обратился ко мне званием, которым, по идее, в целях конспирации, называть не должен был. – Орчанка, ведь правда, зеленый?

– Похоже на то, начальник, – с готовностью отозвался Ханыга. – Все, как в описании: уши острые, кожа смуглая, но не зеленая, глаза фиолетовые, волосы черные, тип лица – степной. Скулы ярко выраженные, внешний край глаз удлинен, клыки верхние и нижние, слабо выраженные, сложение эльфийское. На руках вместо ногтей – когти, как у орков, и, похоже, способности и с той и с другой стороны. Вот уж не подумал бы, что у Оттиля сын…

– Так, коллеги, подождите! – я не выдержал – Вы что, хотите сказать, что это не представительница расы, которой я не знаю, а… полукровка?

– Ага. – Лаконично ответил шеф. Что, не слышал, что такое бывает?

– Где бы я мог это слышать?! Но я думал, мы это, не скрещиваемся. Это же только говорится – расы, а на самом деле – разные виды!

– Из любого правила бывают исключения, лейтенант. Время от времени потомство все-таки появляется, сам же видел. Это была дочь орчанки и эльфа. Если бы наоборот – был бы сын, это правило. Кто бы мог подумать, что у Оттиля сын влюбился в орчанку! Да, старикану в свое время явно тяжело пришлось. Если бы не защита императора, из клана бы поперли, вместе с сыном и внучкой, понятно. Интересно, кто у нее мать? Не столичная точно, я бы знал.

– Духи камней, кто бы мог подумать… – я ошарашено встряхнул головой. В принципе, не удивительно, что я не знал о такой возможности. Там, где я раньше жил, даже само предположение о том, что представители разных видов могут полюбить друг друга, было бы кощунственным. Там это – табу. Здесь, судя по всему, тоже не слишком одобряется.

– То, что эльфы это не одобряют, я из вашего разговора понял. А как к этому относятся орки? – я все-таки не сдержался, и полюбопытствовал. Шеф кашлянул, и промолчал, а Ханыга ответил:

– А орки о таком даже говорить стесняются. Не то, чтобы совсем против, но о таких вещах предпочитают молчать. Если ребенок остается в семье орков, его просто воспитывают, как обычного орка.

– Ладно, хорош трепаться, – оборвал словоохотливого гоблина шеф, – разрешение на проведение ревизии у нас есть, пошли разбираться. А то уже закрытие скоро, а до завтра копия бумаги уже по инстанциям пройдет, кто-нибудь обязательно предупредит. И где тогда эффект внезапности? Всему-то вас учить надо!

Мы с Ханыгой не устыдились. Откровенно говоря, настроение у всех было не ахти. Тяжелая, бессонная ночь и вообще не способствует жизнерадостности, а уж такие сведения, какие мы получили от неожиданно свалившегося на нас пленного… мне лично неприятно было осознавать, что в империи стало так неспокойно. Сначала чуть не состоявшийся бунт эльфийских кланов, теперь вот возникает подозрение, что в таком серьезном государственном учреждении, как миграционная служба завелась гниль.

Я не так давно здесь живу, но уже привык воспринимать Империю, как нечто незыблемое и надежное. А теперь выясняется, что эта незыблемость – иллюзия, и в любой момент она может исчезнуть. Кто-нибудь соблазнится властью, деньгами, или еще чем-нибудь, и начнется смута, гражданская война, и удивительный мир, в существование которого даже поверить трудно, будет разрушен. И все станет так же, как везде – нищета, взаимная ненависть рас и сословий, кровь, и, как результат – деградация.