Джекаби - Уилльям Риттер

– Вы работаете в… агентстве? – спросила я.

– В каком еще агентстве? – бросил он, оглянувшись.

– В детективном агентстве. Вы служите детективом? Я так и знала! Я ведь говорила. Я догадалась, что вы детектив!

Джекаби улыбнулся.

– Приходится соответствовать, – сказал он и резко завернул за угол.

Я последовала за ним.

– Вы случайно не знаете, нашли ли они ассистента?

– Вы о ком? Кто такие «они»?

Я протянула ему объявление, и Джекаби окинул его взглядом.

– Полагаю, вы все неправильно поняли, – сказал он. – Но не переживайте, для большинства людей это нормально.

Он сложил листок с объявлением пополам и сунул в карман пальто, а затем снова внезапно завернул за угол.

– Меня зовут Джекаби. Как вы и сказали, я детектив. Но я не работаю в детективном агентстве… Я и есть детективное агентство. Я оказываю услуги криминального сыска. Следовательно, они – это я, а я – это они. А вы…

– О, Эбигейл, – ответила я. – Эбигейл Рук.

– Рук, – повторил он. – Как птица или как шахматная фигура?^[1]

– И то и другое, наверное? – ответила я. – Или просто… как мой отец.

Казалось, мой ответ успокоил Джекаби и в то же время заставил его потерять ко мне интерес. Кивнув, детектив снова уставился на мощеный тротуар и погрузился в мысли.

Джекаби шел быстро, но при этом на удивление много петлял. Я снова решилась заговорить, только когда мы миновали несколько кварталов.

– Так ее уже заняли? – спросила я. – Должность ассистента?

– Да, – ответил мой спутник, и я упала духом. – После того как я разместил объявление, должность занимали уже… пять раз. И освобождали тоже пять раз. Трое молодых людей и одна юная леди решили уволиться после первого же дела. Последний джентльмен оказался гораздо более стойким и полезным. Он остается со мной в… другой ипостаси.

– В какой ипостаси?

Притормозив, Джекаби отвернулся от меня, и его слова чуть не растворились на ветру.

– Он временно стал водоплавающей птицей.

– Что-что?

– Это неважно. Вакансия открыта, Эбигейл Рук, но я не уверен, что вы справитесь.

Взглянув на расхристанного детектива, я обдумывала наш странный разговор. Его нелепая шапка совершенно не сочеталась по цвету с длинным шарфом. Пальто, обвисшее на худощавом теле, хоть и выглядело дорого, но было основательно поношено. Карманы были набиты под завязку, и их содержимое тихонько позвякивало при каждом шаге детектива. Одно дело – получить от ворот поворот от человека в строгом костюме, галстуке и цилиндре, но здесь все было совсем иначе.

– Вы что, меня за нос водите? – спросила я.

Джекаби недоуменно взглянул на меня.

– Мисс Рук, я вашего носа и не касался.

– Я имею в виду: вы серьезно? Вы правда расследуете «непонятные явления», как написано у вас на вывеске? Это вообще ваш дом?

– Необъяснимые, – поправил меня Джекаби. – Ну да.

– Что же такое «необъяснимое явление»?

– Я замечаю то… что не видят другие.

– Как тогда, в таверне? Вы ведь так и не сказали, каким образом столько узнали обо мне с первого же взгляда.

– Где? Юная леди, разве мы уже встречались?

– Разве мы… Вы смеетесь? В таверне! Вы каким-то образом узнали, откуда я приехала…

– Ах, так это были вы. Точно. Как я и сказал… я многое замечаю.

– Оно и видно, – кивнула я. – И мне очень хочется узнать, что вы заметили во мне, сэр, ведь на лицо вы явно не обратили внимания. А когда мне чего-то очень хочется, я становлюсь весьма настойчивой, вот увидите. Это одно из качеств, которое сделает меня превосходным ассистентом.

Я понимала, что дело вряд ли выгорит, но вместе с очередным отказом хотела хотя бы получить объяснение. Гордо вздернув подбородок, я пошла дальше плечо к плечу с детективом, хотя, если честно, мое плечо едва доходило ему до локтя.

Вздохнув, Джекаби остановился на углу очередной мощеной улицы. Поджав губы, он повернулся ко мне лицом.

– Посмотрим, – наконец сказал он. – Я заметил, что вы недавно были на Украине. Догадаться было несложно. Молодой домовик, украинский подвид славянского домового, успел свить гнездо в складках полей вашей шляпы.

– Кто-кто?

– Домовик. Будь его шерсть чуть длиннее, его было бы легко спутать с русским домовым. Он неплохо обосновался и, видимо, залез поглубже, когда вы сели на корабль. Что и переносит нас в Германию. Совсем недавно вы подцепили молодого клабаутермана, особую разновидность немецкого кобольда. По природе своей кобольды тянутся к минералам и принимают цвет излюбленного вещества. Ваш кобольд серый, как железо. Волшебный народец редко любит железо. Большинство духов не может к нему прикасаться. Возможно, поэтому ваш бедный домовик и закопался так глубоко. Клабаутерманы чрезвычайно полезны. Смотрите, он залатал вам подол пальто – должно быть, так он благодарит вас за то, что вы его подвезли. Эти славные ребята нередко помогают морякам и рыбакам. Генри Уодсворд Лонгфелло написал об одном наглеце, который…

– Вы хотите сказать, что у меня на одежде живут два воображаемых существа, хотя я их не вижу? – перебила его я.

– Вряд ли их можно назвать воображаемыми – и вам же лучше, что вы не видели этого паренька! – Джекаби хрипловато усмехнулся. – Не к добру человеку, который принес кобольда на корабль, заметить своего спутника. Так недалеко и до крушения.

– Но вы их видите? – спросила я. – Вы сразу заметили их в той таверне?

– Нет, не сразу. Когда вы повесили пальто, я заметил помет у вас на лацкане, и решил, что…

– Помет?

– Да, вот здесь. На лацкане.

Я опустила голову и смахнула несколько пылинок с чистейшего лацкана, а затем снова выпрямилась, чувствуя себя невероятно глупо.

– И люди платят вам, чтобы вы им об этом рассказывали?

– Когда это необходимо для решения их проблем, – ответил Джекаби и устремился дальше. – Некоторые мои клиенты в высшей степени мне благодарны. Дом на Авгур-лейн мне подарил мэр Спейд. Он был очень рад избавиться от гнезда брауни, которые обосновались в углу его поместья и без конца проказничали, маленькие негодники. К счастью, брови мэра отросли быстрее, чем снова зацвели все розы его жены.

– Клиенты платят вам недвижимостью? – поразилась я.

– Конечно, нет, – отмахнулся Джекаби. – Здесь были… особенные обстоятельства. Большинство клиентов платит мне банкнотами, кое-кто – монетами. Бывает, люди расплачиваются золотом или серебром, если оно у них есть. Свои чайные сервизы и подсвечники я уже и сосчитать не могу. И предпочитаю все же банкноты.