Суперлуние - Саша Готти

– Тыдыщь, – прокомментировал невыносимый Данька Бугаев с задней парты. – Добро пожаловать в клуб тех, кого ждут баллы по ЕГЭ ниже плинтуса, неземная Таисия! Велком, с нами весело, у нас своя «атмосфэра»!

– Хватит болтовни, Бугаев! Сдаем сочинения и выходим! – рявкнула русичка, теряя терпение.

Исписанные листки ложились на стол, класс с облегчением вываливался в коридор, хотя предстояли еще алгебра, физика с физкультурой и напоследок отдых в виде астрономии.

Астрономию Тая любила, она казалась ей чем-то таинственным и прекрасно-далеким, и на этих полусонных уроках можно было помечтать до головокружения, представляя себе бесконечность мира. Когда учебный день дополз наконец-то до последнего урока и мультимедийная презентация на доске закрутила яркие космические пейзажи, ребята расслабились, а многие попросту спали на дальних партах, пользуясь полумраком в классе.

– Строение нашей Солнечной системы… – бормотал голос астрономички. – Дальний космос – это бесчисленное количество галактик. Погрузитесь в созерцание этой огромности, представьте только масштабы…

Тая была бы и рада погрузиться, но сейчас ей активно мешала Ирка, которая произошедшее утром уже переварила и выдала совершенно неожиданный результат.

– Таська… – шепотом пытала она. – Слушай, а чего срыв-то такой? Ты же всегда такая скрытная, мы-то откуда знали?! Что, из-за того, что Вероника подкатывает к Максу?

– Да при чем тут это, – так же шепотом отбивалась Тая. – Я разве хоть слово сказала?

– А мы типа не понимаем, – фыркнула с соседней парты Дашка. – Ты же как партизанка! Нет чтобы сразу правду родным подругам сказать…

Это было и смешно, и глупо: ее панику по дороге в школу и странное поведение на литературе истолковали как ревность из-за Макса. Хотя о какой ревности речь, если их с Громовым роман еще даже не успел начаться?

Тая бросила заинтересованный взгляд на сидящего впереди слегка сутулого парня с чуть длинноносым профилем – предмет жгучего интереса подавляющего девчоночьего большинства.

Макс перешел в их школу полгода назад: перевелся из-за каких-то событий в семье или же «личной любовной драмы», как утверждала вечно все знающая Ирка. Всегда спокойный и даже чуть высокомерный, всегда одетый в идеально отглаженную белую рубашку и темные джинсы, Макс Громов покорил все женские сердца на первом же уроке физкультуры, показав, как надо играть в волейбол. Несмотря на то что Макс выглядел худее и щуплее остальных парней в классе, он вел себя увереннее. Да и учился без усилий на «отлично». Легко завоевал уважение у ребят, а сделать это к концу школы, когда отношения уже сложились, было практически нереально. Вообще, в понимании Таи, друзей у Громова было даже слишком много. Они всегда вертелись у школьного двора: то ли компания из прежней школы, то ли знакомые из будущего института.

А вот девушки у Макса не было: этот важный вопрос Ирка с Дашей выяснили на следующий же день после той знаменательной тренировки по волейболу, когда меткие броски новенького произвели неизгладимое впечатление на весь одиннадцатый «А». Прозондировав фотографии и блог Громова в соцсетях, девчонки загорелись надеждой: если парень и сходил с ума, то по спортивным машинам.

Но девушки одиннадцатого «А» напрасно интересовались худощавым таинственным незнакомцем: уже к Новому году стало ясно, что новенький «запал на экзотику», как зло выражалась Кошненкова. Макс подписался на Таин Инстаграм, едко комментировал ее фото с кофейными чашками, здоровался в школьных коридорах и пару раз в столовой садился рядом, пытаясь завести разговор.

Тая же и радовалась, и немного боялась. Радовалась, что впервые за семнадцать лет на нее обратил внимание нормальный парень. И боялась, что не знает, как себя вести, чтобы не оттолкнуть, – ведь даже целоваться ей до сих пор не приходилось. Да и о какой романтике, свиданиях и поцелуях могла быть речь, если, выходя из дома, ей приходилось видеть только противные рожи, слышать свист и вопли вслед? Вот что значит издержки необычной и слишком яркой внешности…

Но завтра должно что-то сдвинуться с мертвой точки: Макс позвал ребят из класса на свой день рождения, и, как говорит умудренная жизнью Ирка Елесина, затевается все это действо с поеданием суши и проматыванием громовских денег только ради Тайки.

– Ну? – Дашка умоляюще впилась в нее глазами. – Таечка, ну колись уже!

– Из-за Макса сорвалась? – шепотом вопрошала Ирка, хлопая круглыми глазами.

«А может, так и лучше, – решила вдруг Тая. – Не выкладывать же подругам всю историю про нервный припадок. Решат, что я свихнулась, если расскажу про кошмар, который мне с утра мерещится…»

– Да, – Тая сдалась, деланно смутившись. – Да, из-за Макса. Позор на мою седую голову. Довольны, мамаши?

– Йес! – Дашка подпрыгнула на стуле и тут же навлекла на себя гнев астрономички.

– Елесина, Романцова и Темнич, я вижу, вам совершенно неинтересно строение Вселенной и дальний космос? – оскорбленно выдала та. – То есть я тут трачу свое время, показываю презентации, а вы даже не желаете меня слушать?

– Темнич выделывается, – хохотнул Бугаев. – Потом в Инстаграм выложит похохмить: «Френды, я рушу основы Вселенной…»

Бугаев получил заслуженный нагоняй от преподши, дальний космос на доске погас, и класс с облегчением вываливался в коридор, радуясь концу учебного дня. На носу были долгожданные выходные.

«Выхи», «отоспаться», «ЕГЭ», «завтра оторвемся» – все это крутилось каруселью в голове, пока Тая в компании подруг добиралась от школы до дома. Отвечала девчонкам на автопилоте, смеялась и месила сапогами талый снег, радуясь, что ни на минуту не останется одна. Только вот старалась лишний раз не смотреть по сторонам и не оглядываться.

К счастью, их больше не преследовали и на лестнице уже никто не сидел: странная компания исчезла в неизвестном направлении.

Дома обнаружились вечерние гости: в прихожей встретил мокрый зонт, под которым сейчас прятался Бандит, а с кухни доносились голоса. Гудел соседский басок Веры Павловны, тетка Рита что-то отвечала. Такие задушевные беседы частенько происходили по пятницам перед выходными, и из чайных чашек попахивало коньяком.

– Ты, главное, не сдавайся, Ритуля! Жизнь бьет – а ты давай сдачи! – увещевала тетя Вера, не уточняя, каким образом можно «давать сдачи» самой жизни.

Сейчас разговор еще не достиг нужной стадии, когда можно задать интересующий вопрос, и Тая решила подождать, встав под дверью кухни и напряженно прислушиваясь.

– Вот у сестры моей, Юльки, чем у нее жизнь лучше? – тетка вздохнула. – Подумаешь, Москва. Питер не хуже этой ее Москвы. Захочу – в Эрмитаж пойду. Захочу – в Третьяковку.

– Да, Третьяковка, – вздохнула тетя Вера. – А разве она не в Москве? Я точно не помню, сама в музее последний раз на школьной экскурсии была. Не помню, правда, в каком…